Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 110 – Джек из тени

— Господин генерал, капитан Строганов по вашему приказанию прибыл.

Скобелев медленно поднял на меня свои ясные, голубые глаза. В них не было ни злости, ни сочувствия. Только холодное, отстраненное любопытство ученого, разглядывающего под микроскопом редкое насекомое.

— Слушаю вас, капитан, — его голос был спокоен и ровен. — Надеюсь, ваш вопрос действительно неотложный. У меня мало времени.

— Более чем, господин генерал, — я выдержал его взгляд. — Я пришел, чтобы еще раз официально заявить о недопустимости проведения данной операции в ее текущем виде.

Скобелев слегка приподнял бровь.

— Мы, кажется, уже обсуждали это в штабе, капитан. Ваше «особое мнение» было запротоколировано. Что-то изменилось?

— Изменилось то, господин генерал, что теперь я официально назначен командиром подразделения, которое вы отправляете на убой, — я намеренно использовал это слово. — И теперь я несу ответственность не только за свою жизнь, но и за жизни четырехсот курсантов.

— Высокие слова, капитан, — в голосе Скобелева появилась легкая ирония. — Но ближе к делу.

— К делу, — кивнул в ответ. — Я не буду сейчас апеллировать к данным разведки, которые вы сочли паникерством. Я обращусь к простой логике и офицерской чести. Отправлять на заведомо смертельную миссию, каковой является штурм подготовленного укрепрайона, подразделение, укомплектованное на треть курсантами с низкой успеваемостью и дисциплинарными взысканиями, это не просто ошибка, это преступление.

Я сделал паузу, давая ему осознать тяжесть моих слов.

— Это бессмысленная трата имперских ресурсов, господин генерал. Эти люди, какими бы они ни были, это подданные Императора. Будущие офицеры, в обучение которых государство вложило немалые средства. Вы собираетесь пустить их в расход ради того, чтобы удовлетворить амбиции кучки аристократов и избавиться от одного неугодного вам капитана? Это не только бесчеловечно, но также неэффективно с точки зрения государственных интересов.

Скобелев слушал меня, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым.

— Вы закончили, капитан? — спросил он, когда я замолчал.

— Нет, господин генерал. Я требую либо полной отмены операции, либо изменения ее формата. Передать задачу по ликвидации «банды» подразделениям из Особого Корпуса. А для курсантов провести стандартные тактические учения на одном из полигонов. Это будет и безопаснее, и полезнее для их подготовки.

Я закончил, сказав все, что хотел. Я апеллировал не к его совести, а к долгу государственного мужа. Я надеялся, что хотя бы тень прагматизма в нем еще осталась. Я ошибся…

Скобелев медленно встал из-за стола. Он подошел к огромному окну, заложив руки за спину, и несколько секунд молча смотрел на плац, где все еще маршировали курсанты.

— Знаете, капитан, чем отличается хороший командир от плохого? — спросил он, не поворачиваясь.

— Чем же, господин генерал?

— Плохой командир жалуется на плохих солдат, — он обернулся и посмотрел на меня с откровенным безразличием. — А хороший командир побеждает с теми солдатами, которые у него есть. И превращает этих самых «плохих» солдат в героев. Или в покойников, если они не способны стать героями. Это и есть естественный отбор, на котором всегда стояла и будет стоять любая армия.

Он подошел ко мне почти вплотную.