Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 96 – Джек из тени

Поначалу робкие вопросы постепенно становились всё более осмысленными. Я видел, как в глазах курсантов, особенно простолюдинов и служивых, загорается неподдельный интерес. Они понимали, что я говорю не о теории из пыльных учебников, а о вещах, которые спасают жизни.

— Кирилл Андреевич, а что делать, если… — поднял руку один из курсантов, сын простого офицера, которого я приметил ещё на первых занятиях за острый ум. — Если группа попала в засаду на открытой местности, противник превосходит числом и ведёт огонь с укреплённых позиций? Устав предписывает залечь и ждать поддержки…

— Устав писали для идеальных условий, курсант, — прервал его. — В реальности, если вы залегли на открытой местности под огнём, вы уже трупы. У вас есть тридцать секунд, максимум минута, пока враг не пристрелялся или не подтащил миномёт. Ваша задача проста как угол дома, уходить из зоны поражения в ближайшее укрытие. Даже если оно кажется вам ненадёжным. Любой камень, любая канава лучше, чем ровное поле. Это не героизм, а простая математика потерь.

Я говорил и говорил, аудитория слушала, затаив дыхание. Я видел, как меняется атмосфера в «новой» академии. Выпускники, те, кто считал себя без пяти минут офицерами, сейчас с ненавистью смотрели на меня и новых инструкторов, вынужденные пересдавать экзамены по нормативам, которые казались им невыполнимыми. А первокурсники впитывали всё, как губки. Каждый из них был чистым листом, на котором мы рисовали новую армию.

— Анализ эмоционального фона аудитории показывает рост уровня доверия — снова влезла Алиса, на этот раз её аватарка держала в руках планшет с графиками. — Даже у «единорогов» уровень враждебности снизился.

Возможно, она была права, в конце концов, я учил их не тому, как красиво умереть за Императора, а тому, как выжить и отправить на тот свет как можно больше врагов. А это была самая ценная наука в нашем неспокойном мире.

* * *

Я выскочил из зала заседаний, где очередная комиссия по свадебным торжествам обсуждала цвет занавесок для банкета, с чувством человека, вырвавшегося из газовой камеры. Елена бросила мне вслед укоризненный, но понимающий взгляд. Я любил эту девушку, но её родственницы были способны довести до белого каления даже святого. Лучшим убежищем в такие моменты был кабинет ректора академии, генерал-лейтенанта Алексеева.

— Опять от невесты сбежал, майор? — усмехнулся генерал, не отрываясь от бумаг. Его кабинет был аскетичен, как келья монаха-воина: стол, два стула, огромная карта Империи на стене и стойка с несколькими видами холодного оружия.

— Так точно, господин генерал, — буркнул, падая на стул. — У них там стратегическое совещание по поводу рассадки гостей. Боюсь, мои тактические навыки там не пригодятся.

Алексеев хмыкнул, отложил ручку и посмотрел на меня своими пронзительными, холодными глазами.

— Я тут подумал, Строганов. С учётом твоей нагрузки на верфи… Может, ну её, эту академию? Найду тебе замену.

Я вскинул голову. Мысль бросить всё и с головой уйти в производство была соблазнительной. Но, к своему удивлению, я почувствовал укол сожаления.

— Нет, господин генерал. Мне это нравится. Я готов вести два предмета, как мы и договаривались: тактику малых групп и огневую подготовку.

Генерал широко улыбнулся.