Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 42 – Джек из тени

Группа Воробья сработала идеально, трое его бойцов набросились на свою троицу. Короткие, точные удары ножей, и три тела беззвучно рухнули на землю.

Справа Михаил лично снял часового. Он подскочил к нему сзади, зажал рот ладонью и одним ударом пробил лопатку, пронзая сердце. Двое его бойцов так же тихо расправились с теми, кто был у контейнера.

Я и близнецы обрушились на центральную группу. Они успели нас заметить, их лица исказились от ужаса. Один из японцев дернулся к своей винтовке, но мой пистолет коротко кашлянул, и пуля вошла ему точно в лоб. Боец упал поломанной куклой, мешая своему напарнику.

Близнецы, как два демона, врезались в оставшихся двоих. Пара сдавленных отчаянных криков не могла пробиться через плотную пелену тумана. Все было кончено, на плато снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь воем ветра и нашими тяжелыми дыханиями.

Мои бойцы, тяжело дыша, стояли над трупами. Кто-то смотрел с брезгливостью, кого-то явно подташнивало, все же, не каждый день вот так, накоротке, забираешь чужие жизни.

— Чисто, — констатировал, опуская пистолет. — Хорошая работа, парни.

— Джекпот, друзья! — я подошел к контейнерам, — Судя по всему, наши японские соседи не разобрались в маркировке и сначала вытащили всю жратву. А вот до ящиков с оружием и боеприпасами добрались только сейчас. К тому же, наши «нежданные помощники» даже любезно предоставили нам транспорт для всего нашего добра.

Курсанты несмело заулыбались, сбрасывая часть напряжения.

— Воробей, Михаил! Обыскать трупы, забрать все ценное. Остальным — грузить ящики на тележки. Быстро! У нас нет времени на празднование.

Началась работа, бойцы принялись грузить тяжелые ящики на японские тележки. Никто не разговаривал, все действовали молча и слаженно. Я отошел в сторону, сканируя округу, а то вдруг есть еще один залетный стрелок, который успел отойти до ветра, а мы тут все такие веселые грузим тележки…

— Командир, — ко мне подошел Михаил. В руках он держал японский коммуникатор, снятый с убитого офицера. — Что будем делать с этим?

— Оставь, пригодится. Возможно, мы еще сыграем с ними в одну интересную игру.

* * *

Обратная дорога была в разы тяжелее. Теперь мы были небольшим караваном, обремененным тяжелой поклажей. Семь доверху груженых тележек, каждая весом под сотню килограмм, требовали серьезных усилий. Мы тащили их по раскисшей от дождя земле, через скользкие камни и густые заросли колючего кустарника. Бойцы, разделившись на смены, упирались в тележки, обливаясь потом, мышцы горели от напряжения.

Темп нашего движения упал втрое. Я шел впереди, постоянно сверяясь с картой на визоре шлема и прислушиваясь к каждому шороху. Сейчас мы были крайне уязвимы.

Каждый метр давался с боем. Люди молчали, стиснув зубы, было слышно только их тяжелое дыхание, скрип колес и шум ветра. Я постоянно подгонял бойцов, хотя никто и так не расслаблялся.

Мы шли уже больше двух часов, и я чувствовал, как нарастает усталость в отряде. Нужно было что-то предпринять, чтобы дать им передышку и одновременно прикрыть наш отход. Когда мы отошли от места засады на безопасное, как мне казалось, расстояние, я остановил отряд в небольшой лощине, укрытой со всех сторон скалами.

— Привал, десять минут, — курсанты-тягачи буквально попадали на землю. — Выставить охранение.