Онлайн книга «Воздушная кавалерия. Том 7»
|
Тяжелые дубовые двери кабинета, обитые изнутри особым материалом для звукоизоляции, захлопнулись с глухим, окончательным стуком, отсекая шум бального зала, звуки вальса и шепотки сотен гостей. Здесь царила совершенно иная атмосфера. Кабинет князя Астахова был берлогой матерого медведя, где вершились судьбы не отдельных людей, а целых губерний. Но сегодня медведь был загнан в угол и зол. Астахов отпустил локти патриархов и тяжело прошел к массивному бару красного дерева. Он даже не предложил гостям сесть, его руки слегка дрожали от сдерживаемой ярости, когда он схватил пузатую бутылку армянского коньяка пятидесятилетней выдержки. — Григорий Алексеевич, к чему такая спешка? И зачем столько экспрессии? — насмешливо, с легкой ленцой в голосе обратился к нему князь Ростов. Он по-хозяйски, не дожидаясь приглашения, опустился в глубокое кожаное кресло, закинув ногу на ногу и опершись подбородком на набалдашник своей трости. — Мы же не на пожаре. Или у тебя серебряные рудники внезапно осыпались? — Хватит паясничать, Игорь! — раздраженно рявкнул Астахов, с грохотом ставя три пузатых бокала на серебряный поднос. Бутылка звякнула о хрусталь. Он налил коньяк щедрой рукой, расплескав несколько янтарных капель на полированное дерево. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я! То, что вы двое устроили сегодня в моем доме… это переход всех мыслимых границ! Он развернулся и всучил бокалы патриархам. — Так и ты прекращай этот цирк, Гриша, — уже серьезно, без тени улыбки сказал Воронцов, принимая бокал. Генерал остался стоять, выпрямив спину, словно на плацу, и его взгляд сверлил хозяина кабинета. — Зачем ты нас сюда притащил, да еще так демонстративно, на глазах у всего света? Люди могут не понять. Поползут ненужные слухи. — Когда тебя волновало чужое мнение, Саша? — огрызнулся Астахов, делая огромный глоток коньяка, который нормальные люди смакуют часами. Жидкость обожгла горло, но не остудила гнев. — С каких это пор старый рубака Воронцов боится шепотков в светских салонах? — Тоже верно, — невозмутимо кивнул Воронцов. Он элегантно отсалютовал бокалом разъяренному князю и сделал крошечный, дегустационный глоток. — Тогда давай к делу. Мы здесь. Ты расстроен. Излагай… — Итак, — начал было Астахов, тяжело опираясь кулаками о столешницу своего стола и нависая над патриархами, — я хочу знать, какие условия… — Сразу нет, — тут же, резко и хлестко, прервал его Воронцов. Слово ударило, как пуля, сбивая всю подготовленную Астаховым наступательную тираду. — Я даже еще ничего не озвучил! — оторопел Астахов, моргая от такой неприкрытой наглости. Краска прилила к его пухлым щекам. — И не надо, — серьезно ответил Воронцов, ставя бокал на край стола. — Я избавлю тебя от необходимости тратить слюну. Никто из нас не будет ничего предлагать барону от твоего имени. Никто из нас не будет лоббировать твои интересы, твои «интересные» предложения о слияниях, синдикатах или, упаси боже, династических союзах. И причина этому очень проста, Гриша. Мы не управляем Строгановым от слова совсем! Астахов замер, словно налетел с размаху на невидимую стену. Он переводил ошарашенный взгляд с непреклонного Воронцова на Ростова, который лишь согласно кивнул, подтверждая слова генерала. — Вы не управляете им? — удивленно, почти по слогам воскликнул Астахов, и в его голосе прозвучало неподдельное недоверие. — Ты сам-то понял, что сказал, Саша⁈ Вы! Два столпа, старейшие роды, опытные интриганы… где вы, и где этот мальчишка! Вчерашний студент, безродный инженер! Вы хотите сказать, что он вертит вами, а не вы им⁈ |