Книга Воздушная кавалерия. Том 7, страница 61 – Джек из тени

— Строганов слушает, — ответил он своим обычным, чуть ворчливым тоном.

— Андрей Ильич? Доброго здоровьица, — раздался в трубке вкрадчивый голос. — Беспокоит тебя Саша Северский. Может, слыхал о таком?

Андрей Ильич не ответил. Имя Северского в Иркутске знал каждый. Местный криминальный авторитет, «смотрящий» за городом, державший в руках все: от рынков до проституции. Человек, с которым старались не связываться даже полиция.

— Чего тебе? — тон Строганова-старшего не изменился.

— Да вот, понимаешь, какое дело, Андрей Ильич, — голос в трубке стал еще более вкрадчивым. — Говорят, сынок твой в столице сильно поднялся. Бароном стал, с генералами водится. Это хорошо, это мы уважаем. Но вот беда, про малую родину забыл.

— И что ты предлагаешь? — все так же спокойно спросил Андрей Ильич, хотя внутри у него все похолодело.

— А предлагаю я тебе, отец, простое решение, — голос Северского стал жестче. — Продай свой бизнес, весь. За «хорошие деньги», разумеется, чтоб не обидно было. Свой дирижабль, эту контору, все контракты. И уезжай куда-нибудь подальше. В деревню, к родственникам. И сынку своему передай, чтоб не лез, куда не просят. Иначе, понимаешь, всякое случиться может. Дирижабль, он ведь железный, а люди-то нет. Могут и сгореть случайно. Вместе с домом. Понимаешь меня, отец?

Угроза была прямой и недвусмысленной. Строганов старший молчал несколько секунд, а потом ответил.

— Я тебя понял, Саша. И ты меня послушай. У тебя есть ровно сутки, чтобы убраться из этого города. Ты, твои шестерки, твои шлюхи. Все! Если через двадцать четыре часа хоть одна твоя гнида будет дышать иркутским воздухом, с тобой будет общаться уже другой Строганов. Ты меня понял, падаль?

В трубке повисла тишина. Сивый, привыкший, что перед ним все лебезят, просто опешил от такой наглости.

— Ты что, старый хрыч, бессмертный⁈ — наконец, заорал он. — Да я тебя…

Но Андрей Ильич уже не слушал. Он просто нажал отбой и отложил коммуникатор. Старик встал, подошел к сейфу, набрал код и достал оттуда небольшой, защищенный аппарат коммуникатор. «На всякий случай, батя», — сказал тогда Кирилл.

Этот случай настал. Андрей Ильич набрал единственный зашитый в память номер.

— Сынок, — сказал он в трубку, когда на том конце ответили. Голос его был абсолютно спокоен. — У нас тут небольшие проблемы. Кажется, пришло время вынести мусор.

Звонок от отца застал меня в лаборатории, где мы с Замятиным и его командой тестировали новый прототип компактного пылевого реактора для беспилотников. Я был по уши в работе, мозг кипел от формул и расчетов, и меньше всего я ожидал звонка по этому каналу.

Когда мой личный коммуникатор, который я всегда носил с собой, завибрировал особым, тревожным сигналом, я на мгновение замер. Этот сигнал был запрограммирован только на один номер, номер экстренной связи с отцом.

— Перерыв десять минут, — сказал, выходя в коридор и принимая вызов.

— Батя? Что случилось?

Голос отца в динамике был спокоен, даже слишком спокоен. Но я, как никто другой, знал эту его интонацию. Это было спокойствие сжатой до предела пружины.

— Сынок. У нас тут небольшие проблемы. Кажется, пришло время вынести мусор.

Он в нескольких коротких, рубленых фразах пересказал мне разговор с этим Северским. Без эмоций и жалоб, просто сухая констатация факта.