Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 62 – Джек из тени

«Во исполнение личного указа Его Императорского Величества, — гласил приказ, — и в связи с обострением оперативной обстановки в столице, предписываю выделить сводный отряд лейб-гвардии Преображенского полка для усиления охраны особняка светлейшего князя Белосельского-Белозерского. Начальнику охраны объекта оказать полное содействие».

Все было правильно. Бумага, печать, формулировки. Яхонтов знал подпись коменданта, она была настоящей. И все же что-то было не так. Что-то неуловимое в этих людях вызывало у старого полковника внутреннее отчуждение. Может, их оружие? Слишком новое, вместо привычных винтовок — короткие автоматические карабины, которые Яхонтов видел только на картинках в военных журналах. Или, может, их броня? Полный комплект в штурмовом варианте. А еще их глаза, пустые и абсолютно безжалостные. Глаза волков, нарядившихся в овечьи шкуры.

— В чем дело, полковник? — голос лейтенанта был вежливым, но в нем была железобетонная уверенность. — Вы сомневаетесь в приказе коменданта? Или в указе самого Императора?

— Никак нет, ваше благородие, — проскрипел Яхонтов, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота. — Порядок есть порядок. Я должен доложить князю.

— У вас нет на это времени, полковник, — отрезал лейтенант. — Ситуация меняется каждую минуту. Открывайте ворота. Мы должны занять позиции по периметру.

Яхонтов колебался. Отказать — означало пойти против прямого приказа коменданта. Впустить — означало впустить в дом два десятка хищников, чьи намерения были ему совершенно не ясны. Он бросил взгляд на своих людей, охранявших ворота, Яхонтов уже пожалел, что не выставил полсотни. Ветераны, прошедшие не одну войну, но вооруженные обычными винтовками и револьверами. Против этих… шансов не было.

— Открывай, — скрепя сердце, отдал полковник приказ одному из охранников.

Тяжелая чугунная створка ворот медленно, со скрежетом, начала приоткрываться, впуская во двор бронеавтомобиль и следующих за ним гвардейцев. Лейтенант удовлетворенно кивнул и уже шагнул было внутрь…

И в этот самый момент над ночным Петербургом, над его крышами, каналами и площадями, разнесся звук, которого этот город не слышал со времен самых страшных наводнений. Резкий, пронзительный, режущий уши вой сирены. Он шел отовсюду — из репродукторов на столбах, из рупоров полицейских автомобилей, из персональных коммуникаторов, которые были у каждого состоятельного горожанина. Вой нарастал, достигая крещендо, а затем так же резко оборвался. И в наступившей звенящей тишине спокойный, властный, усиленный тысячекратно голос диктора, который невозможно было не узнать — голос главного спикера Государственной Информационной Системы, — произнес слова, от которых у Яхонтова замерло сердце:

«Внимание! Говорит штаб столичного округа Имперской Службы Безопасности. В столице вводится комендантский час. Повторяем, в городе нет ни одной части регулярной армии. Любые лица, находящиеся на улицах в военной форме, являются диверсантами и террористами. Охране всех государственных, частных и коммерческих объектов предписано открывать огонь на поражение без предупреждения. Повторяем, открывать огонь на поражение без предупреждения. Гражданам предписывается не покидать свои дома. Это не учения».

Последние два слова прозвучали, как удар молота.