Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 32 – Джек из тени

— Но ведь вы привезли их с собой! — не сдавался секретарь, получив ободряющий знак от Императора. Старик явно решил прощупать меня до конца. Алиса, не переставая, сканировала его физиологические реакции. Пульс, давление, потоотделение, все было в пределах нормы. Император не злился, он вел игру, взвешивал и анализировал.

— Все так, — спокойно подтвердил. — Считайте это моей личной страховкой на случай непредвиденных обстоятельств. Как вы могли убедиться, иногда они случаются. Кроме того, — я чуть улыбнулся, — я использую эту кампанию как огромный испытательный полигон. Тестирую свои системы в реальных боевых условиях, выявляю недостатки, собираю данные. То, что вы получите через несколько лет, будет уже совершенно другим, более совершенным продуктом.

Я откинулся на спинку сиденья и посмотрел прямо в глаза Императору.

— И еще одно, Ваше Императорское Величество. Поймите простую вещь. Беспилотники — это не панацея. Это не волшебная палочка, которая сама по себе выигрывает войны. Это лишь инструмент. Очень эффективный, но всего лишь инструмент в руках обученного солдата. Если ваши солдаты будут по-прежнему бежать с позиций при первом же артобстреле, если они будут плохо обучены и немотивированны, то никакие крылатые машинки не спасут ваш фронт. Они лишь станут дорогими трофеями для японцев. Сначала армия! Обученная, сытая, хорошо вооруженная и управляемая компетентными командирами. И только потом высокие технологии.

Я замолчал. Все, что я мог сказать, я сказал. Мяч был на стороне китайцев.

Император долго молчал, задумчиво вертя в тонких пальцах свою крошечную фарфоровую чашку. В павильоне стояла такая тишина, что было слышно, как гудит в своих нефритовых недрах система освещения. Наконец, Император поставил чашку на стол.

— Я вас понял, барон, — тихо сказал старик. И в его голосе не было ни капли разочарования. Наоборот, в нем слышалось… удовлетворение. — Ваша позиция абсолютно понятна и, должен признать, объективна. Что ж, значит, мы вернемся к этому разговору позже. Через год или два.

Он молча кивнул секретарю Ли.

Тот, мгновенно оправившись от моего отказа, с деловитым видом снова развернул голограмму.

— Что ж, барон, — голос секретаря снова стал ровным и профессиональным. — Раз с этим вопросом мы разобрались, давайте вернемся к основной части нашего контракта. И решим вопрос с доплатой за изменение номенклатуры вооружений для десяти дивизий…

Кабинет Наследника престола Российской Империи, Цесаревича Алексея Николаевича, в эти дни больше напоминал осажденную крепость, чем рабочее пространство. С самого раннего утра и до поздней ночи коридоры Зимнего дворца, ведущие к его апартаментам, были забиты просителями. Очередь из генералов, адмиралов, министров, промышленников и просто влиятельных аристократов занимали на неделю вперед. Каждый нес с собой папку с прошением, хитроумный план или просто свое непомерно раздутое эго, и каждый жаждал урвать хотя бы пять минут аудиенции у человека, который стремительно становился вторым по значимости центром власти в Империи. А ведь придет время, и этот центр станет единственным…

Особенно людно стало в последние несколько недель. Информация из далекой Маньчжурии, просачиваясь сквозь сито военной цензуры и шпионских сетей, будоражила умы петербургского бомонда. Первые донесения о разгроме японского полка силами какой-то экспериментальной китайской дивизии под командованием барона Строганова аристократический бомонд, особенно та его часть, что входила в оружейное лобби, воспринял как досадную, но все же случайность. «Опять этому выскочке повезло», — шипели в салонах, вспоминая его стремительный взлет. Но новости, что стали приходить спустя пять месяцев, заставляли мрачнеть даже самых ярых скептиков из числа «старой гвардии» — генералов, для которых война была священным ритуалом, основанным на незыблемых традициях кавалерийских атак и штыковых боев.