Книга Воздушная кавалерия. Том 9, страница 14 – Джек из тени

Я покосился на Илью. Было видно, что пацан физически расслабился. Его плечи, до этого напряженные, как стальные тросы, чуть опустились. Он слушал, как один из самых страшных людей Екатеринбурга срывается на истерику из-за того, что его переиграли вчистую, и понимал: за его дела взялся не просто столичный франт. Я взял ситуацию под личный контроль, а репутация Потрошителя, которую мне так старательно создавали в прессе, сейчас работала лучше любых телохранителей. Репутация — наше всё.

— Как там моя мама? — тихо спросил Илья, прерывая затянувшуюся паузу в салоне машины. В его голосе все еще сквозила застарелая, вымотавшая душу тревога.

— Положил в клинику в Дмитровском переулке, — ответил я, не отрывая взгляда от проносящихся за тонированным стеклом хмурых улиц.

Илья дернулся, его глаза расширились от испуга.

— Но она же принадлежит…

— Я купил эту клинику еще вчера, — спокойно перебил его, останавливая зарождающуюся панику. — Прямо вместе со зданием, оборудованием и главным врачом. Теперь там командуют мои люди. Охрана периметра — мои гвардейцы. Ни одна мышь туда не проскочит без приказа. Выдыхай.

Илья шумно сглотнул, переваривая информацию.

— Говорят… говорят, у вас есть своя больница, — с надеждой, почти умоляюще спросил он. — В Петербурге. Там, где даже смертельно раненых можно поставить на ноги. Это правда?

— Все так, Илья, — я кивнул, вспоминая свой собственный путь после удара Голицына до нынешнего состояния. И стазис-капсулы на верфи, которые вытащили меня с того света после покушения. — Вот только есть нюанс.

Я повернулся и серьезно посмотрел на парня. Пришло время снимать розовые очки.

— Мои медики не могут поставить диагноз твоей матери, — произнес я, чеканя каждое слово. — А с нашими технологиями такого быть просто не может.

Илья испуганно на меня посмотрел, его губы задрожали.

— Все, что понаписали местные врачи в картах — полная чушь, — продолжил я честно говорить. А по-другому сейчас было нельзя. Иначе парень замкнется в себе навсегда, если потом правда всплывет наружу. — Диагнозы высосаны из пальца. Остановка сердца, токсический шок, некроз тканей… Бред. Твою маму как будто просто выключили рубильником. Не видно патологий. Не видно нарушений в работе организма на клеточном уровне. Мои сканеры показывают, что она должна быть здорова и бегать кроссы.

— Но она же в коме! — выкрикнул пацан, подавшись вперед.

— Но! — я поднял палец, останавливая его. — Когда мы пытались ее прямо в медицинской машине загрузить на наш транспортный дирижабль, чтобы отвезти в столицу, состояние Ольги Анатольевны начало резко, лавинообразно ухудшаться. Пошли отказы органов, которых в принципе не должно было быть. Мой старший медик чуть седым не стал. Но как только мы развернулись и оказались обратно в черте города, в пределах определенного радиуса… все показатели восстановились до стабильной комы.

В салоне повисла тяжелая тишина. Илья смотрел на меня огромными, неверящими глазами.

— Так не бывает… — прошептал он, мотая головой.

— Именно, — кивнул я в ответ. — По законам физики и биологии — не бывает. Но это есть. Кто-то старательно, с ювелирной точностью держит тебя здесь через матушку. Это не просто болезнь. Это географический якорь. Настоящая биологическая закладка, активирующаяся при попытке эвакуации.