Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 5 – Джек из тени

Наталью провели через роскошный холл с мраморными полами, затем толкнули в неприметную боковую дверь. Дальше начался спуск. Сначала один лестничный пролет, затем тяжелая стальная дверь, за которой скрывался еще один спуск, ведущий глубоко под землю.

Минус второй этаж.

Здесь не было никакого ампира. Запахло затхлостью, старой кирпичной кладкой и плесенью. Коридор освещался тусклыми лампами в решетчатых плафонах. Ее подвели к массивной двери из потемневшего от времени металла, украшенной тяжелым засовом.

Конвоир со скрежетом откинул засов и втолкнул княжну внутрь.

Камера была крошечной, не больше двух на два метра. Голые каменные стены, пол из неровных плит. Никаких кроватей или стульев. Только массивные, вмурованные в стену железные кольца.

Наталья с удивлением поняла, что это точно не новодел. Этим казематам было лет сто, не меньше. Видимо, старые князья любили предаваться средневековым традициям правосудия прямо у себя в подвале.

Бойцы сработали быстро. Один прижал ее к стене, второй умело защелкнул на ее запястьях тяжелые стальные браслеты. Звякнула цепь.

Как только конвоиры вышли и дверь с лязгом захлопнулась, оставив ее в полумраке, Наталья оценила свое положение.

Тот, кто проектировал эту камеру, был садистом с отличным знанием анатомии. Интересный нюанс заключался в длине цепей и расположении колец. Цепи были недостаточно длинными, чтобы позволить ей сесть на холодный каменный пол, но и слишком короткими, чтобы она могла выпрямиться в полный рост.

Ей приходилось стоять в неестественной, полусогнутой позе, с вывернутыми назад и вверх руками. Мышцы спины и плеч начали затекать уже через пять минут. В таком положении, даже если ты чудом освободишься от стальных пут, тело будет настолько парализовано судорогой, что ты не сможешь нанести ни одного точного удара.

Но Наталья не паниковала. Она закрыла глаза и начала медленно, ритмично дышать. Расслабление тех групп мышц, которые не задействованы в удержании позы. Фокус на внутренней боли, превращение ее в холодную сосредоточенность.

Княжна ждала.

В таком перекошенном состоянии Ростова провела больше двух часов. В абсолютной тишине подземелья каждый удар сердца отдавался гулом в висках.

Наконец, за дверью послышались шаги. Тяжелая поступь армейских ботинок охраны смешивалась с размеренным цоканьем дорогих туфель.

Заскрежетал засов. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, впуская в камеру свет из коридора. На пороге возник мужской силуэт.

Наталья с трудом приподняла голову, превозмогая ломоту в шее. Человек шагнул внутрь, и свет упал на его лицо.

Идеально сидящий костюм, сшитый явно на Сэвил-Роу, белоснежная сорочка, шелковый галстук. Лицо ухоженное, с легкой, но надменной полуулыбкой, приклеенной к тонким губам.

Сказать, что Ростова офигела — это ничего не сказать. На секунду ей показалось, что у нее от напряжения начались галлюцинации.

Она моргнула раз, другой. Затем ее губы дрогнули, и тишину камеры разорвал смех. Сначала тихий, хриплый, а затем Наталья расхохоталась в голос, запрокинув голову, хоть каждое движение и отзывалось резкой болью в вывернутых плечах.

Ее смех, искренний и до краев наполненный ядовитым сарказмом, заставил вошедшего мужчину нахмуриться. Его идеальная улыбка дрогнула.

— Вот значит как… — произнесла княжна, успокоившись и тяжело дыша. Она посмотрела на гостя с нескрываемым презрением. — А я-то все гадала, кто за мной придет, вися в этих ржавых железках. Ждала палача от патриарха Ермоловых или Юсуповых…