Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 112 – Джек из тени

Это был не просто брачный дар, а самый настоящий выкуп невесты, масштаб которого перечеркивал по своей ценности любые традиционные торговые договоры, беспошлинные зоны или передачи транспортных флотилий. Алексей дарил ей саму Испанию — очищенную от предателей и возвращенную под контроль ее семьи.

— Ты бы мог использовать это сам, — тихо произнесла Триана, закрывая папку и глядя на Цесаревича снизу вверх. — Держать Мадрид на коротком поводке. Шантажировать наших министров. Выкачивать из наших южноамериканских рудников редкие металлы за бесценок в обмен на молчание.

— Мог бы, — не стал отрицать Алексей, и на его губах появилась жесткая улыбка государственного деятеля. — Но мне не нужна колония предателей под боком у Британии. Мне нужен сильный, верный партнер на западе Европы. Монархия, способная удержать Средиземноморье и не развалиться от первого же чиха британской эскадры в Гибралтаре. А для этого вашему организму нужно вырезать эту раковую опухоль. Считай эти бумаги лучшим антибиотиком.

— А твой отец? — инфанта сделала последнюю, слабую попытку спрятаться за придворным протоколом. — Государь одобрит такой… недипломатичный шаг?

Алексей негромко рассмеялся:

— Думаешь, я сам взламывал архивы в Лиссабоне и Мадриде? Отец лично передал мне этот кейс несколько дней назад со словами: «Делай то, что посчитаешь нужным для будущего Империи, Алексей. И для своего собственного будущего тоже».

Триана перевела взгляд с документов на мерцающие экраны, где гвардия Строганова добивала остатки сопротивления ермоловских наемников. Затем снова посмотрела на Алексея. На его уверенную, спокойную улыбку. На плечи человека, который уже нес на себе колоссальный груз огромной страны.

Сомнения, страхи и остатки королевского этикета осыпались, как сухая шелуха. Инфанта медленно поднялась с дивана. Ее движения утратили скованность. Одним плавным жестом она выдернула из прически тяжелую нефритовую шпильку. Густая волна волос рассыпалась по ее плечам. Девушка резко тряхнула головой, отбрасывая пряди назад.

А затем ее руки взметнулись вверх. Воздух в кабинете мгновенно сгустился до плотности жидкого стекла. Температура упала на добрый десяток градусов, а по стенам прокатился низкий гул проснувшейся мощи Альфа-Кинетика. Ослепительная, малахитово-зеленая вспышка Пыли сорвалась с ее ладоней, прокатившись по комнате.

Все мониторы на стене синхронно погасли, выбитые направленным электромагнитным импульсом. Терминалы связи зашипели и ушли в глухой аварийный перезапуск. «Кот-директор», сводки ИСБ, война в Петербурге — все это исчезло, растворившись в темноте. Тонкие, мерцающие изумрудом ручейки Пыли метнулись к окнам: тяжелые бронированные жалюзи с металлическим скрежетом сорвались вниз, наглухо отрезая комнату от внешнего мира, а следом за ними под потолком с глухим гулом захлопнулся звуковой полог.

В наступившем полумраке единственным источником света остались ее глаза. Они полыхали яростным, нестерпимо ярким изумрудным пламенем. Триана шагнула к Алексею, нависая над сидящим Цесаревичем. Ее голос звучал хрипло и страстно, смывая века королевской сдержанности:

— К черту политику! К черту твоих генералов и моих предателей-герцогов! Сегодня ты принадлежишь только мне!

Алексей смотрел на нее снизу вверх, и в уголках его губ заиграла торжествующая усмешка истинного самодержца.