Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 11 – Джек из тени

В определенный момент нервы у наемников сдали. Они перестали играть в аккуратное дознание и перешли к грубому физическому воздействию, отчего княжна, чье тело и так было вывернуто в неестественной позе на коротких цепях, потеряла сознание. Ростову дважды окатили ледяной водой из пожарного ведра, смывая кровь с лица и заодно приводя в чувство. Мокрые рыжие волосы облепили ее бледные щеки, тяжелое, испорченное дизайнерское платье пропиталось водой, но упрямый, злой блеск в глазах никуда не делся.

Теперь Вилсон, закинув ногу на ногу, мог по достоинству оценить фигурку девушки, задержав на ней взгляд дольше положенного по строгим рабочим инструкциям. Истерзанная, промокшая до нитки, она все равно излучала ту самую породистую агрессию, которая так заводила британца.

— Mon chérie, зачем терпеть эту боль и унижение? — с бархатной, почти искренней болью в голосе спросил Вилсон, подавшись вперед. Он извлек из внутреннего кармана пиджака белоснежный платок. — Это же так неэстетично. Одно твое слово, и тебя снимут с этих варварских крюков. Горячая ванна, чистая одежда, бокал хорошего вина…

— У всего есть цена, Артурчик, — хрипло отозвалась Ростова. Она с трудом приподняла голову и сплюнула сгусток крови на камень.

— Даже вот этого? — удивленно воскликнул Вилсон, изящным жестом кивнув на массивные стальные цепи, вмурованные в стену. — Твоя верность секретам Строганова стоит того, чтобы твои суставы вывернуло наизнанку?

— Повиси рядом, — криво ухмыльнулась княжна. Разбитая губа тут же снова закровила, но Наталья этого словно не заметила. — Глядишь, до тебя дойдет. У вас, бриттов, с пониманием очевидных вещей всегда туго было. Пока сапогом в челюсть не прилетит, не догоняете.

— Я, пожалуй, воздержусь от столь радикальных экспериментов над собственным телом, — улыбнулся Вилсон, аккуратно складывая платок обратно в карман. Ему начинала надоедать эта игра. Девушка оказалась крепче, чем предсказывали аналитики, но предел есть у всех. Физиология — штука упрямая.

— Ну, давай, Натали, порадуй меня! Разве тебе хочется провести здесь очень короткий, но невероятно насыщенный болью остаток своей юной жизни?

Наталья закрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Затем медленно, тяжело вздохнула.

— А хочешь, радость моя, я спою тебе песню? — в тон ему, с внезапной, пугающей лаской в голосе ответила Наталья.

Британец на секунду опешил. Он ожидал проклятий, попыток поторговаться, может быть, слез. Но предложение вокального номера в каземате, залитом кровью, выбивалось из всех шаблонов допроса.

— Не совсем то, что я хотел услышать в качестве признания, — Вилсон поскучнел сильнее, откидываясь на спинку кресла. Он щелкнул пальцами, давая знак одному из наемников, стоявшему в тени, приготовиться к новому раунду физического убеждения. — Но чего уж там. Порадуй перед нашим неизбежным и, увы, печальным расставанием. У тебя минута.

— Уверена, тебе понравится, — кивнула Ростова. Княжна прикрыла глаза. Ее губы едва заметно шевелились, словно она отсчитывала секунды.

Вилсон нахмурился. На границе восприятия, откуда-то снизу, из самого фундамента здания, начал пробиваться звук. Это был не шум ветра в вентиляции и не работа генераторов. Это был низкочастотный, пульсирующий ритм. Басы. Глухие, тяжелые басы, от которых мелкая дрожь пошла по подошвам дорогих туфель дипломата.