Книга Практикум, страница 52 – Алексей Федотов

— Значит никогда, — со вздохом закончил ректор.

В этот момент открылась дверь, и помощник принес поднос, на котором стоял хрустальный фужер с красным вином и пузатый бокал с чаем.

— Значит так, — сказал Рудой отхлебнув напитка. — Сложившиеся ситуация имеет два решения. Первое, мы передаем дело в имперскую канцелярию, со всеми имеющимися записями, сделанными на артефакт.

— Зачем в канцелярию? — Проблеял поверенный.

— А как же Макаров? Как же без имперской канцелярии-то? — усмехнулся ректор. — Ведь и Старский и Демидов аристократы. Более того, Демидов — граф, глава рода. Рассмотрение таких дел проходят только в имперской канцелярии.

Он посмотрел на взбледнувших участников заговора.

— Но есть и другой вариант. Я могу и не прибегать к имперской канцелярии, а сам наказать виновных. И я думаю, что это самый лучший выход. Не дело вмешивать императора в дела Академии. Ты согласен Макаров?

— Да, да! — быстро сказал поверенный вытирая потное лицо платочком. — Не будем… выносить сор из избы!

— Я бы попросил не употреблять таких эпитетов к Императорской Магической Академии! — ледяным голосом бросил Рудой.

— Да, да! Конечно!

— Буду надеяться! И так. По поводу студента Старского. — Ректор повернул голову на сжавшегося в кресле дрыща. — Трое суток карцера и пятьдесят штрафных баллов. Как вы думаете, Алевтина Петровна, не слишком-ли мягко?

— Как карцер⁈ — Ахнул поверенный, но Рудой не обратил на него внимания.

— Да я бы еще добавила десять ударов плетью, — мечтательно сказала старушка и усмехнулась. — Но ему и так…Демидов лицо подправил.

— Мы тут не в армии! Никакого наказания плетью! — Строго сказал ректор. — Значит возражений по поводу моего решения нет?

— Нет.

— Вот и прекрасно! Уведите студента Старского в карцер, — сказал Александр Львович второму магу. Дождался пока за бледным дрыщом закроется дверь и продолжил, обращаясь к Крысову со Сквирским.

— Что касается вас, тоже по пятьдесят штрафных баллов! Еще раз подобное случится — не спущу! Вон из кабинета.

Бледные, но повеселевшие баронеты удалились прочь.

— А с тобой, Макаров разговор будет короткий. В следующий раз я не буду, так мягок к сыну Виктора Петровича! Так и передай ему. Слово в слово! Ясно?

Поверенный кивнул.

— Прекрасно! Но запомни — слово в слово! А теперь тоже вон из кабинета!

Мужичок тут же вскочил, низко поклонился ректору и Алевтине Петровне и пулей выскочил из комнаты.

Александр Львович проводил его взглядом и перевел его на меня.

— Демидов, а теперь с тобой решим.

— А что со мной решать? — деланно удивился я. — Майя Игоревна за драку меня уже наказала. Влепила один штрафной балл.

Алевтина Петровна хрюкнула, подавилась вином, которое она как раз пила из фужера, и расхохоталась.

— Какая…Мудрая… Женщина… — сказала она сквозь смех.

— Ну, Алевтина! — обиженно взвыл ректор. — Я бы попросил!

— Молчу, молчу! — покаялась она и снова хрюкнула в фужер пряча улыбку.

Рудой с вселенской тоской на нее посмотрел и обратился уже ко мне.

— Ну, вот скажи Демидов. Зачем ты его ударил?

— Ну вы сами все видели.

— Видели. Да. Нет, ну я бы понял бы, что ты, как благородный человек, вызовешь его на дуэль!

— Ага и размажет его по арене, как масло по куску хлебе. С его-то рангом! — вставила старушка, оторвавшись от вина. — Все! Молчу, молчу!