Книга Наследие, страница 88 – Алексей Федотов

Мы сели за свободный столик у жаровни. Аня сразу протянула к ней руки. Лена огляделась, оценила скромную обстановку, решила, что здесь достаточно чисто, и только после этого откинулась на спинку стула.

Из двери вышла хозяйка. Та самая Мария, надо думать. Невысокая, круглая, как пирог на вывеске, в белом переднике и белом же чепце. Руки у неё были красные, сильные, в муке до локтей. Она окинула нас оценивающим взглядом. Из-под плащей у нас виднелась дорогая по виду ткань, бальные туфли у девушек и меч у меня. Взгляд у неё стал очень задумчивым.

— Доброй ночи, господа, — сказала она. — Чего изволите?

— Я думал, что так поздно уже все закрыто.

— Кто ж закрывается при виде клиентов⁈ — Искренне удивилась Мария. — Заказывать будете? Есть наши настойки. Поросенок с хреном…

— Кофе, — сказал я. — Если можно, чёрный, крепкий и без всего.

— Можно, отчего ж нельзя. — Марфа кивнула. — Барышням тоже кофе али сбитня? Сбитень у меня горячий, с мёдом и гвоздикой.

— Сбитня, — сказала Аня.

— Кофе, — решила Лена и с вызовом посмотрела на меня. — С молоком и сахаром.

— Сделаю. А к питью чего желаете?

— Пирожные есть? — спросила Аня.

— Как же не быть. Чай не деревня! — И она начала перечислять список сладостей.

— Корзиночки с брусникой и кремом, — выдохнула Аня после перечисления. — Две. Нет. Давайте три!

— Мне тоже, — сказала Лена и секунду подумав, — Две.

— Яблочный пирог, — сказал я скромно. — Кусок побольше.

Лена посмотрела на Аню.

— Три?

— А что? — Аня покраснела. — Я на ужине почти ничего не ела. Там этот… барон всё время смотрел. Кусок в горло не лез.

— Ну тогда три, — посмеиваясь сказал я. — А если мало, ещё возьмём.

Кофе, Мария, принесла в толстостенных фарфоровых чашках, белых, с синей каёмкой. Видно было, что это лучшие её чашки.

Я сделал глоток.

Это был хороший кофе. Крепкий, густой, чуть кисловатый, с горчинкой. На дне — гуща. Совсем как в маленькой кофейне у моего бывшего дома, куда я заходил по утрам, пока…

Неожиданно подумал — а как меня там похоронили? С воинскими почестями, с ружейным залпом или так… Как обычного пенсионера без родных по квоте государства?

Эх… Что-то не то в голову лезет. Я живой, а оставленное моим сознанием тело… да какая мне разница как.

— Тебе не хорошо? — спросила Аня. Она смотрела на меня внимательно и, наверное, заметила мой изменившийся взгляд.

— Хорошо, — признал я, отхлебывая кофе из чашки. — Очень.

Лена отпила из своей чашки, поморщилась, добавила сахару, отпила снова.

— Странная вещь, — сказала она. — Горько, а хочется ещё.

— Это называется кофе, — кивнул я. — Всем так кажется поначалу. Потом привыкаешь, и без него уже никак.

— Как с тобой, — сказала Лена серьёзно, и Аня, отпивая сбитень, поперхнулась.

Пирожные Мария принесла на большом блюде, и было их явно больше, чем мы заказывали. Корзиночки, кусок пирога, и сверху, в придачу, горка медовых коржиков и пара трубочек с кремом.

— Это мы не заказывали, — сказал я.

— А это от заведения, — сказала она и поставила блюдо на стол.

Я поднял бровь. Она поджала губы, помолчала, словно решала, говорить или нет. Потом всё-таки сказала, тихо, чтобы не слышали за соседними столиками:

— Тут Кузьма-извозчик забежал, минут за двадцать до вас. Он всегда забегает в ночь — Она кивнула на дремлющего в углу извозчика. — Дык вот… Он у мэра во дворе, у ворот стоял значить. Ждал может сядет кто за денежку. Грит все видел. Прибежал, глаза навыкате, кричит: граф заезжий барона Загорского на поединке на куски порубил. Сидит теперь, ждет, кого бы ещё огорошить.