Книга Стратег из ниоткуда. Книга 4, страница 36 – Михаил Атаманов

— К сожалению, не сможем. У моих подруг вырезаны языки — Дога Карающая Длань суровыми пытками проверил, сколько мы можем рассказать о его делах, и посчитал двух из нас излишне болтливыми. Я же всегда умела терпеть боль и держать язык за зубами. И всегда старалась сразу же забыть всё, что слышала.

— Это-то как раз и плохо! Ваша ценность для меня заключается как раз в том, способны ли вы рассказать что-либо интересное о других вождях орков. Если же вы для этого не годитесь… — я как бы ненароком проверил пальцем остроту лезвия глефы.

Но моя провокация не прокатила, эльфийка упорствовала и молчала. Или односложно отвечала на мои расспросы, что не помнит, какие именно могучие вожди рассуждали споры в присутствии судьи. Когда же я для проверки поинтересовался у рабыни, что произошло в этой самой комнате, и откуда здесь взялось столько крови и трупов, то получил неожиданный ответ, что девушка «отлучилась как раз в тот момент» и «не присутствовала», а потому «сама не знает». По-видимому, это была сформированная годами защитная линия поведения, чтобы выжить в рабстве. При этом врала эльфийка настолько уверенно, что я даже поразился и засомневался, а не забыла ли она и в самом деле произошедшее всего несколько минут назад?

— Ладно, последний вопрос. Видела ли ты могучего наместника Тангыра Познавшего Тысячу Женщин?

На этот вопрос длинноухая рабыня открыла было рот, чтобы по привычке ответить отрицательно, но вдруг замялась и после секундной паузы ответила положительно. По-видимому, утверждать, что «не заметила» столь уважаемого вождя орков, было равносильно смерти, а потому стандартная тактика отрицания дала сбой. Я же пришёл к выводу, что всё темнокожая эльфийка прекрасно помнит, и честный ответ тут упирается исключительно в недостаточную степень доверия ко мне. Впрочем, имелся в её упорстве и «забывчивости» даже положительный момент, и за разглашение опасной информации о случившемся у судьи можно было не особо опасаться.

— Ладно, молчаливая, я тебя понял. Ты меня заинтересовала, и я найду тебе применение, так что за свою жизнь можешь не переживать. Но как мне тебя называть? Как твоё имя?

— Новый хозяин, у меня нет имени. Как нет имён и у моих подруг. Они обе уже родились в неволе, я же своё имя забыла. Честно забыла. Я ведь очень-очень давно прислуживаю разным хозяевам.

— Насколько давно? — тут же заинтересовался я, но рабыня снова включила режим «амнезия».

— Не помню, сбилась со счёта. Среди моих хозяев много разных орков было, несколько великанов, даже минотавр на какое-то короткое время. Человек у меня впервые. Прежние хозяева звали меня «эй, ты!» или «ушастая, ко мне!», ну или «девка, к ноге!».

Это же сколько тёмная эльфийка провела в неволе⁈ И от бессмертия, судя по всему, не всегда бывает польза. Я искренне пожалел девушку и всерьёз подумал дать свободу, но только потом, когда информация в её длинноухой голове уже не станет представлять для меня угрозы.

— Называть тебя «эй, девка!» мне совсем не хочется. Так что отныне тебя зовут «Альфа», запомни это. Если же когда-нибудь вспомнишь своё настоящее имя, сменим на него. Твоих же подруг отныне будут звать «Бетта» — это вон ту слева с купированными ушами, и «Гамма» ту что справа с татуировкой белой орочьей ладони на её тощей заднице.