Книга Стратег из ниоткуда. Книга 2, страница 50 – Михаил Атаманов

— Шоша, ты готов вступиться за брата? В том смысле, мне убивать и твоих орков? Пойми, вождь племени Аара, сил у меня хватит перебить оба ваших племени, но я всё же хотел бы обойтись без лишних жертв и дальше мирно соседствовать с твоим племенем. К племени Аара у меня претензий нет, так что ты и твои бойцы ещё можете спокойно уйти, преследовать вас не станем и отпустим с миром.

Шоша Богатый наморщил лоб, серьёзно и надолго задумавшись, но так ничего и не решил за следующие несколько минут. Пришлось мне поторопить его.

— Давай, чтобы тебе лучше думалось, покажу пример того, что случится с твоими бойцами, если вы не уйдёте. В обычаях орков перед большим сражением племён устраивать поединки лучших воинов, чтобы и свою силу показать, и на лучших бойцов противника посмотреть. Вы же оба чтите традиции? Тогда от каждого вашего племени жду по одному бойцу. Со стороны Жёлтой Рыбы поединщиками выступят легендарный Костолом, лучший боец всех территорий Хыра, а также командир моих штурмовиков Фадир Твердолобый, свирепый и беспощадный берсеркер, — я указал на двух крепких орков за своей спиной.

Уголёк неуверенно указал лапой на себя, предлагая и его тоже задействовать, но я успокаивающе похлопал высоченного чёрного огра по предплечью, поскольку до его плеча моя рука не дотягивалась.

— Твоё время ещё придёт, громила. Как будешь готов, я подберу тебе достойного соперника, чтобы ты сразил его и почувствовал сладкий вкус победы.

* * *

По моей команде орки Жёлтой Рыбы образовали полукруг, вторую половину которого вскоре достроили бойцы двух других племён. Солнце уже встало над лесом, и дополнительного освещения не требовалось, но я всё равно приказал зажечь и расставить кругом факелы, чтобы чётче обозначить границы арены, пересекать которые запрещено было всем, кроме поединщиков. Под возобновившийся бой барабана в круг вышел огромный Костолом, по такому случаю скинувший кожаный доспех и раздевшийся до набедренной повязки. Могучие мускулы перекатывались по испещрённому шрамами телу ветерана, а его суровый взгляд из под насупленных бровей обещал противнику неминуемую смерть. Мои орки дружно и очень громко принялись скандировать «Костолом! Костолом! Костолом!», так что даже имени вышедшего против него воина, признаться, я не расслышал. Да и отвлекла меня невовремя подошедшая преподобная мать Ванда, пробравшаяся сквозь толпу в первый ряд и поинтересовавшаяся происходящим.

— Вон тот крупный орк, что справа, сейчас будет сражаться за то, чтобы тебя, жрица, оставили в живых и отпустили, а не отдали на потеху толпе вон тех диких головорезов.

Жрица Матери-Живицы сразу же посерьёзнела, схватила обеими руками висящий на шее оберег и принялась беззвучно молиться. И не знаю, её ли мольбы помогли, или против Костолома, недобрая слава о котором докатилась даже до живущих на другом берегу соседей, племя Аара выставило совсем неопытного бойца, которого было не так жалко, но схватка закончилась очень быстро.

Ятаганы противников пару раз со звоном встретились, после чего Костолом неожиданно присел и сделал очень эффектную подсечку. Его противник полетел наземь с высоко задранными ногами, выронил в полёте клинок и ударился головой и спиной. Встать орк уже не смог. Костолом придавил его грудь коленом, пронзил живот ятаганом и медленно, наслаждаясь криками жертвы, провернул оружие в ране. После чего выдернул и откинул в сторону свой залитый кровью кривой меч, принявшись дубасить и рвать соперника голыми руками. Брызги крови долетали даже до меня и попадали на лицо преподобной матери, но жрица мирной богини Живицы не только не кривилась, но счастливо улыбалась.