Книга Печать пожирателя 12, страница 66 – Илья Соломенный

— Не просто тело, — прошептала Аня, глядя на показания сканера. Её лицо было белым как мел, — Энергофон… он структурирован. Как в идеально откалиброванном реакторе. И судя по всему, каждая часть этих структур выполняет определённую функцию. Там, — она ткнула пальцем в сторону одного из «ростков», — идёт синтез новой формы энергии. Там — усиление когерентности полей. А это… — Она перевела сканер на пульсирующий «мозг», — Это центр управления. Плотность информационных потоков зашкаливает, Марк! Ты был прав! Это и есть узел.

Юсупов молчал. Его рука лежала на рукояти боевого жезла, и суставы побелели от напряжения. Даже он, видевший много ужасов, был сражён масштабом и упорядоченностью этого кошмара.

Я чувствовал, как моя завеса Пустоты, и без того натянутая до предела, дрожит под напором этого места. Здесь реальность была настолько переписана, настолько насыщена активной, враждебной волей, что само «ничто» моей защиты воспринималось как инородное тело, которое вот-вот начнут отторгать.

Надо было спешить…

Каждый шаг вглубь этого перерождённого ландшафта был пыткой для всех чувств.

Завеса Пустоты трепетала и звенела, словно паутина под напором ветра. Её приходилось постоянно подпитывать, вживляя в структуру кусочки моей собственной воли, и с каждой такой затратой мир вокруг словно пытался вдавить меня в землю. Звон в ушах нарастал, сливаясь с низким гулом, который теперь ощущался не только слухом, но и костями — это была вибрация самой реальности, перемалываемой на новый лад.

Мы двигались по поверхности живого механизма. «Извилины» гигантского мозга оказались каньонами шириной в десятки метров, стены которых были сложены из сросшихся кристаллов, испещрённых бегущими потоками лилового света. Свет этот не просто светил — он звучал. Тонкий, на грани восприятия, вибрирующий гул, в котором угадывались обрывки чего-то, что могло быть речью, музыкой или просто чистым, структурированным шумом данных.

Здесь не было никаких существ — вообще! Никто не охранял это место — просто потому что любой даже Архимаг, рискнувший сюда прийти, оказался бы перемолот ужасающей структурой «Шестёрки», и не смог бы ничего противопоставить ей.

Лишь Пустота, которой я худо-бедно научился управлять, спасала нас.

Надеюсь, так будет и дальше…

Я продолжал вести нас, обходя участки, где воздух дрожал от сконцентрированной энергии, или где из «пола» вырастали новые структуры — шипастые пилоны, гладкие колонны, арки, ведущие в никуда.

В какой-то момент мы стали свидетелями, как целая секция стены просто… растворилась, а на её месте за секунды выросла новая, более сложная, с вкраплениями чего-то, напоминавшего светодиоды размером с автомобиль.

«Шестёрка» не просто обитала здесь. Она непрерывно совершенствовала своё жилище.

По мере продвижения к эпицентру, картина становилась всё более сюрреалистичной и грандиозной. Мы прошли через арку, которую я бы назвал «входом в собор», если бы соборы строились сумасшедшими богами-кибернетиками. За ней открылся зал.

Пространство, настолько огромное, что противоположная его стена терялась в лиловой дымке. Оно было куполообразным, и сам «купол» представлял собой небоскрёб высотой в километр, сплетённый из тех же кристаллических нервных тканей.

Внутри парили сферы — некоторые размером с дом, другие — с футбольный мяч. Они медленно вращались по сложным траекториям, обмениваясь между собой сгустками энергии, вспышками света, которые складывались на миг в трёхмерные голограммы: схемы звёздных систем, молекулярные структуры, уравнения. Это была будто… наглядная визуализация мыслительного процесса!