Книга Печать пожирателя 12, страница 118 – Илья Соломенный

Я видел те самые нелокализованные проявления аномальной активности — видимо, какие-то «баги», неструктурированные и опасные для людей проявления магии…

Я видел растущие точки — возрождающиеся места силы, первых новых магов, чей потенциал только начал пробуждаться.

Я видел их всех.

Каждого!

Миллиарды зелёных меток — «стабильные». Горстку жёлтых — «повреждённые, в процессе восстановления».

И судя по примечанию — этой магией пока никто не мог пользоваться… Пока… Пока я не разрешу!

От масштаба происходящего у меня закружилась голова от масштаба. Даже в мирах Титаноса не было подобного! Даже у него, самозванного «правителя вселенной», не было таких возможностей!

А затем я икнул — от ужасающей ответственности. От власти, которая теперь была сосредоточена в моих руках.

Я — Защитник Земли. И её Управляющий, по совместительству…

Что же получается — если я могу манипулировать всей магией, то…

Что я вообще хочу?

В голове сама собой возникла мысль о доме, об Илоне, о Диме. И стоило только подумать о портале к ним, как пространство вокруг содрогнулось. Я не знал, как это делается — не представлял никаких формул или жестов.

Я просто захотел оказаться там.

И мир сжался.

Не было ни вспышки, ни хлопка. Просто таримская пустыня растворилась, как мираж, и на её месте возникли знакомые стены. Запах старого дерева, воска, яблочной пастилы и духов Илоны.

Библиотека в поместье Апостоловых… Я стоял посреди комнаты, на ковре перед тлеющим камином.

Из-за угла книжного стеллажа показалась Илона. Она несла в руках поднос с чашкой и книгой. Её лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами, но собранным. Она шла, глядя в пол, явно погружённая в свои мысли.

А потом подняла взгляд и увидела меня.

Поднос с грохотом рухнул на паркет. Фарфор рассыпался осколками, чай широким тёмным пятном растёкся по светлому дереву. Илона застыла, уставившись на меня.

Её золотые глаза были неестественно широко раскрыты, губы приоткрылись. Она не издавала ни звука — просто смотрела, будто увидела призрака. Призрак в грязной, разорванной куртке, стоящего посреди библиотеки.

— Привет, любовь моя, — произнёс я, и голос прозвучал хрипло.

Она вздрогнула, как от удара. Её рука потянулась к груди.

— Марк… — это был не голос, а выдох, — Это… Ты?..

Она сделала шаг, потом ещё один, неуверенно, будто боялась, что я исчезну. Я не двигался, давая ей привыкнуть. Позволяя увидеть, что это действительно я — загорелый, обветренный, в лохмотьях, но живой.

Она подошла вплотную. Её пальцы, холодные и дрожащие, коснулись моего лица, провели по щеке, по губам, по скуле. Прикосновение было осторожным, полным недоверия.

— Ты тёплый, — прошептала она, — Ты… настоящий!

И тогда в её глазах что-то надломилось. Она ахнула, бросилась мне на шею, вцепилась так, словно хотела вдавить в себя, растворить, чтобы больше никогда не отпускать. Её тело сотрясали беззвучные рыдания, пальцы впились мне в спину сквозь кожу куртки.

— Я знала… я чувствовала, что ты не мог просто… но все говорили… все считали… — она говорила, захлёбываясь слезами, прижимаясь лицом к моей шее.

Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её мелкая дрожь постепенно утихает, сменяясь тёплой, живой реальностью её тела. Я зарылся лицом в её волосы, вдохнул знакомый цветочный аромат.