Книга Печать пожирателя 12, страница 100 – Илья Соломенный

Лицо Петра было спокойным и пустым.

— Марк, — произнёс он голосом, лишённым всех тех интонаций, что делали его Петром — насмешки, усталой мудрости, скрытой теплоты. Это был просто… чистый сигнал, — Ты дошёл. Вероятность этого составляла всего 59,7 %. Приветствую.

Я остановился в десяти шагах от него.

— Пётр. Или то, что от него осталось — привет. Пришёл проводить до главного входа?

— Нет, — он отрицательно покачал головой. Движение было плавным, идеальным, — Я пришёл тебя убить.

Мы атаковали одновременно.

Его удар был безмолвным: пространство вокруг меня схлопнулось, пытаясь смять в точку, как мятый бумажный лист. Не воздух, а сама геометрия реальности, закон тяготения, пришедшие в неистовство на крошечном участке.

Я не стал сопротивляться этому «сжиманию» — обернул его себе на пользу, вогнав клин из Пустоты в сам принцип действия чужой магии. Схлопывающаяся сфера дала трещину, разорвалась изнутри, и её энергия выплеснулась в стороны, с гулким хлопком ударив в стены, которые впитали удар, как губка.

В тот же миг я был уже рядом с ним — сделал шаг, и пространство между нами прогнулось. Моя ладонь, несущая всепроникающий холод небытия, летела к груди Салтыкова…

Его рука встретила мою щитом из мгновенно материализовавшегося, абсолютно чёрного кристалла.

Кристалл раскололся. Моя Пустота пожирала материю, разрывая её на фундаментальном уровне. Но Салтыкова на месте тоже не оказалось — он сместился на три метра в сторону, а я даже не заметил, как ему это удалось.

— Интересно, — произнёс он, — Ты не борешься с силой. Ты оспариваешь само её право на существование. Прямой энтропийный разрыв.

Он щёлкнул пальцами.

Из пола, стен, потолка вырвались острые, как бритвы, сотни шипов лиловой энергии. Они сформировали идеальную, смертельную сферу вокруг меня, сжимаясь со скоростью пули.

У меня не было времени на тонкую работу. Я выдохнул — не воздух, а принцип изоляции, обращённый вовне. Вокруг меня, на расстоянии вытянутой руки, возникла сфера абсолютного «ничто».

Шипы, коснувшись поверхности этой сферы, превратились в горстку инертной, лишённой магии пыли, которая тут же осыпалась меня. Сфера сжалась в точку и исчезла.

Дорого, слишком дорого…

Голова заныла от перегрузки.

Но я уже был в движении. Не к нему — к стене. Я ударил по ней кулаком, вкладывая не физическую силу, а приказ к распаду. Гладкая, перестроенная материя стены на миг вздулась пузырём, почернела и рассыпалась, открывая проход в соседний «сосуд». Я рванул туда.

Салтыков появился передо мной, материализовавшись из лилового света, даже не сдвинувшись с места в привычном смысле.

— Бесполезно, — сказал он, — Я везде.

Его руки описали в воздухе сложную фигуру, и пространство между нами закипело. Воздух становился то твёрдым, как сталь, то жидким, как кислота, то разреженным, как на высоте двадцати километров. Это была не атака, а хаотическая дестабилизация самой среды, призванная разорвать любую защиту, размазать по законам физики.

Я мгновенно погрузился в хаос, позволил ему охватить себя, но в самый центр этого безумия поместил семя абсолютного покоя — крошечный, но невероятно плотный шарик Пустоты.

Хаос, столкнувшись с абсолютным нулём взаимодействия, схлопнулся сам в себя с оглушительным хлопком, породив ударную волну, которая отшвырнула нас обоих в разные стороны.