Книга Повелитель Хаоса, страница 99 – Илья Соломенный

— Можете опустить руки и выйти, — Дмитрий смотрел на экран, подперев подбородок пальцами, — Хм… Любопытно.

— Что именно? — спросил я как можно небрежнее, хотя внутри весь напрягся.

— А вот это, — Дмитрий ткнул пальцем в какую-то кривую на голографическом экране, — Коэффициент тонкого контроля. Ваши данные из… м-м… предыдущего места пребывания у меня есть. За полгода там показатель почти не менялся. А за последний месяц вырос. Немного, процентов на семь-восемь — но для резонанта с вашими характеристиками это должно ощущаться, будто вы стали сильнее.

Он посмотрел на меня поверх экрана мутными глазами.

— Много тренировались?

— Каждый день, — честно признался я, — На полигоне ОКР-13.

— Похвально, — протянул некрос, — Что ж, тут всё в порядке, так что переходим к самому интересному.

Самое интересное оказалось в стальном боксе на столе.

Дмитрий по одному выложил находящиеся там артефакты: простенькую зажигалку, пластину, покрытую инеем, что-то вроде камертона, который тихо гудел сам по себе, и мутный стеклянный шар с запертой внутри искрящейся энергией. Всё — первый и второй класс. Всё — с разными типами энергии.

Шмелёв, наблюдавший за нами со стороны и делающий какие-то пометки, отодвинулся от стола вместе со стулом метра на полтора.

— Покажите, что умеете, — попросил Дмитрий, — Всё, что умеете. Не стесняйтесь.

Я натянул перчатки поплотнее.

Сначала — самое простое. Я опустил пальцы в зажигалку и нащупал внутри тонкую оранжевую струну огня — и выпустил её наружу. Мелькнул язычок огня и исчез. Потом я заставил ледяные струны пластины заморозить кусок стола. Порвал одну из струн в шаре: тот мигнул и погас, а я тут же связал разорванные концы обратно, и он снова засветился.

Затем я выдернул из зажигалки огненную струну и перекинул её в стеклянный шар. Шар налился оранжевым жаром, а зажигалка остыла. Потом соединил холод пластины с вибрацией камертона, и тот зазвенел тонким, хрустальным звоном, покрываясь изморозью, и начал распылять сферу мороза.

Шмелёв отодвинулся ещё на полметра.

— А попробуйте соединить огонь и холод? — попросил Дмитрий. Глаза выражали заинтересованность — насколько вообще могут так делать глаза мертвеца.

— Бахнет, — предупредил я.

— Сильно?

— Ну… Зависит от энергоёмкости…

— Давайте в камере, — Дмитрий кивнул на комнату за стеклом.

Я зашёл туда с зажигалкой и пластиной, положил их на пол в паре метров друг от друга, вытянул струну из одной, струну из другой — и свёл концы.

БАХ!

Стекло дрогнуло, пластину отбросило в угол, а у меня на короткое время заложило уши. Сквозь стекло я увидел, как Шмелёв, морщась, протирает очки, а Дмитрий что-то быстро записывает, едва ли не пританцовывая.

Напоследок он попросил показать то, что я сделал в «Пассаже». Я взял стеклянный шар, выдернул из него всю энергию разом — искрящийся клубок, дёргающийся у меня в ладонях — и не стал никуда её перекидывать. Просто разжал хватку и отпустил. Клубок рассыпался тысячей бледных искр, которые погасли, не долетев до пола. Висок прострелило тупой болью, но не сильно.

Пустой шар я положил на стол. Внутри не осталось ни искорки энергии.

— Иглы тоже показывать? — спросил я, потирая висок.

— Непременно, — обрадовался некрос.

Ну я и показал. Шестьдесят два сантиметра, как и на полигоне ОКР-13. Дмитрий обошёл меня кругом, разглядывая с помощью артефактного монокля золотисто-чёрные иглы энергии, торчащие из ладоней, наклонил голову, едва не коснулся одного пальцем — и в последний момент передумал.