Книга Повелитель Хаоса, страница 126 – Илья Соломенный

И человек сто, не меньше.

Мужчины в дорогих костюмах — я в своём рыночном пиджаке рядом с ними выглядел как бомж на дорогой свадьбе. Женщины в вечерних платьях, в бриллиантах. Кто-то желтоглазый, кто-то обычный. Девушки-крупье в одинаковых чёрных жилетках. Официанты с подносами, на которых шампанское стояло в бокалах, никак не касающихся этих самых подносов — тонкий и позёрский телекинез.

И над всем этим висел гул ставок, смеха, разочарованных вздохов и звона фишек.

Подпольное казино! Самое настоящее! В двух шагах от центра Москвы!

Вааааау!

Охранник провёл меня через зал, мимо столов, к неприметной двери в дальнем углу, постучал и, не дождавшись ответа, открыл.

— Семён Маркович, — пробасил он, — Пацан пришёл, от Ведьмы.

— Пусть заходит, — раздался изнутри хрипловатый голос, — Ставки всё равно сделаны, ставок больше нет.

Кабинет оказался небольшим, но обставленным с размахом. Массивный дубовый стол, кожаные кресла, книжные шкафы, в которых вместо книг стояли бутылки — коньяки, виски, арманьяки, всё с этикетками, которые я видел разве что в рекламе. На стене — картина в тяжёлой раме: какие-то мужики в старинных костюмах играют в карты при свечах. В воздухе висел густой запах сигар.

За столом сидел мужчина лет шестидесяти. Сухощавый, загорелый, с аккуратно зачёсанными назад седыми волосами и тонкими усиками — ну чисто как у киношного злодея из старых фильмов! Светлый костюм, шёлковый платок в нагрудном кармане, массивный золотой перстень — всё один к одному!

А ещё у него не было трёх пальцев на левой руке — мизинца, безымянного и среднего. Только большой и указательный, торчащие из гладкой, давно зажившей культи, будто клешня. Он и не думал этого скрывать — держал руку на столе, на самом виду, и неторопливо постукивал по столешнице указательным пальцем.

— Ну, присаживайся, юноша, — Семён Маркович кивнул на кресло напротив, — В ногах правды нет. Впрочем, и в картах её немного, но это уже лирика.

Я сел. Он внимательно разглядывал меня — цепкими, тёмными, совсем не старческими глазами. Не резонант вроде, обычный человек, но взгляд был таким, что мне вдруг захотелось проверить, на месте ли мой бумажник.

— Молодой, — наконец, констатировал он, — Ведьма предупреждала, но я, признаться, думал, что она преувеличивает. Сколько тебе? Двадцать?

— Восемнадцать.

— Восемнадцать… — он покачал головой и усмехнулся, — Я в восемнадцать как раз первый раз крупно сел. Ну, в смысле — за стол сел. Хотя и в другом смысле тоже, но позже.

Он заметил, куда я смотрю — на его изувеченную руку — и поднял её, развернув ко мне, будто демонстрировал карты.

— Нравится? — усмехнулся Семён Маркович, — Это мне в восемьдесят девятом году в Ростове на память оставили. Играл не с теми людьми, и играл слишком хорошо. А урок простой, юноша: можешь мухлевать сколько угодно, но никогда не садись за стол с тем, у кого под ним топор. С тех пор, как видишь, только сдаю. Сдающий, как известно, всегда в плюсе.

— Учту, — сказал я.

— Учти, учти. Выпьешь?

— Нет, спасибо. Сначала работа.

Семён Маркович одобрительно хмыкнул.

— Деловой. Это хорошо. Не люблю, когда приходят, а сами всё равно что пустую руку разыгрывают, — он откинулся в кресле, — Ну, тогда к делу. Ведьма тебе что-нибудь рассказала?