Книга Повелитель Хаоса, страница 112 – Илья Соломенный

Она выпрямилась, забрала у меня пустой бокал и подмигнула:

— Ещё один?

— Давай, — кивнул я, уже открывая на браслете поиск, — И… спасибо, Вика. Серьёзно. Должен буду.

— Будешь, — легко согласилась она, отворачиваясь к шейкеру, — Я запомню.

Странно, но почему-то от этого «запомню» мне стало одновременно приятно и чуточку не по себе.

Поиск «чат управдомов Таганский район» выдал мне шесть групп в «Квасе» и две в «НаСвязи». Я выбрал самую крупную, на четыреста с лишним участников, и нажал «вступить».

* * *

Вика оказалась права — на все сто процентов.

Первое сообщение в чате управдомов я писал минут двадцать, переделывая раз пять. В итоге вышло коротко: резонант, работаю с мелкими аномалиями первого-второго класса, выезд в день обращения, оплата по результату. Не справился — денег не беру.

Через час мне написали двое. К вечеру — ещё трое.

И следующая неделя слилась в один бесконечный, суматошный, но очень весёлый марафон.

Днём я сидел в офисе ОКР-13: зубрил очередные инструкции в архиве, сортировал пойманные аномалии и возил их в Бюро, гонял по полигону ловушки, выслушивал подколки Егора и пил кофе с Настей. А вечерами и по выходным мотался по городу, как сайгак.

Заказов было… много.

Мыши в подвале «сталинки» на Николоямской, которые нажрались аномального фона от какого-то брошенного артефакта, отрастили себе стеклянные зубы и принялись жрать проводку — буквально высасывали из неё электричество, отчего на всех пяти этажах свет то вспыхивал, то гас, а у жильцов вырубались холодильники. Голубоватые искорки бегали по их шёрстке, и стоило мне вытянуть из каждой мыши по пучку электрических нитей, как те превратились в обычных, перепуганных грызунов и брызнули по щелям. Ловить их я заколебался, но десятку заработал честно — управдом, усатый дядька в тельняшке, пожал мне руку так, что я неделю чувствовал его хватку.

Консьерж в хорошей высотке на Котельнической набережной, который третью неделю засыпал на посту каждые полчаса. Просто клевал носом, ронял голову на стойку и храпел, а потом вскакивал и ничего не помнил. Управляющая компания уже трижды отправляла его на медосмотр, врачи ничего не находили, и беднягу собирались уволить.

А дело оказалось в кресле. Точнее, в подушке на кресле — туда кто-то из прошлых консьержей когда-то засунул дешёвый аномальный «сонник», какие продают в переходах для борьбы с бессонницей. Артефакт давно сломался, но его остаточная энергия расползлась по наполнителю и сплелась в мутноватое серебристо-сиреневое облачко — и это облачко буквально нашёптывало бедному мужику сонные мысли каждый раз, когда он садился на своё рабочее место.

Ещё десятка.

Но самым безумным оказалось гнездо бумажных голубей на чердаке старого дома в Замоскворечье.

Жильцы последнего этажа жаловались на шорох над головой и странный запах палёного. Я залез на чердак — и обалдел. Под самой крышей, на балке, сидело штук двадцать птиц, свёрнутых из газет, тетрадных листов и рекламных буклетов. Самые настоящие оригами — только живые. Шуршащие, хлопающие бумажными крыльями, курлычущие сухим шелестом.

А в их гнезде, сплетённом из рваной бумаги и проводков, поблёскивала целая куча стекляшек — битое стекло, осколки бутылок, линзы от чьих-то очков, ёлочные игрушки. Голуби натаскали это добро со всего района.