Книга Время, вперед!, страница 29 – Артём Март

— Я сейчас принесу вам судно!

— Не нужно судна, — я произнёс это уже с лёгким раздражением. — Где туалет?

Нина всплеснула руками.

— Да вам шаг сделать больно, а вы — туалет! Ложитесь немедленно!

Я не лёг.

Так и остался стоять, слегка опираясь на спинку кровати. Она была права: каждый вдох отдавался тупой болью, и я чувствовал, как на лбу выступает испарина.

Однако я давно уяснил одно — чем дольше болеешь, тем дольше болеется. И есть лишь один способ вернуться к нормальной жизни после тяжёлого ранения — просто взять себя в руки и стараться, собственно говоря, жить. Жить, а не лежать и страдать.

— Если вы сейчас же не ляжете, я вызову врача, — пригрозила Нина.

— Вызывайте, — ответил я спокойно. — Только сначала скажи, где туалет.

Она закусила губу. Было видно, что она колеблется.

— Хорошо, — выдохнула она наконец. — Я помогу вам дойти.

— Не надо. Просто скажите, куда идти.

— Ну… — девушка растерялась, и всякая строгость исчезла с её лица, — ну можно я вас хоть провожу, а?

— Можно, — повременив, ответил я.

Девушка вздохнула.

Она подошла и, наперекор моим словам, всё равно взяла меня под локоть. Сопротивляться я не стал. Хватка девушки оказалась неожиданно крепкой. От неё пахло дешёвым мылом и чем-то лекарственным.

Мы медленно двинулись к выходу. Я старался не наваливаться на неё, но с каждым шагом боль в рёбрах становилась всё настойчивее. Пол качался под ногами, как палуба на волне. Я стиснул зубы и шёл.

У двери я бросил взгляд через плечо. Родион приподнялся на койке и смотрел на нас.

И лицо у него было прямо-таки каменное.

* * *

Родион лежал лицом к стене и слушал, как за спиной скрипят койки.

В голове до сих пор звенело от ярости. Нина даже не взглянула на него, когда вошла. Сразу к этому. К Селихову. А ведь он, Родион, лежит здесь три недели и каждый её визит ждёт, как дурак. А она его в упор не видит. Или делает вид, что не видит.

За спиной тихо переговаривались. Лопатин с Суховым что-то лениво обсуждали. Брехунов скрипел койкой, вертелся. Гусев молчал, но Родион знал: тот ждёт его слова. Гусь вообще всё делал с оглядкой на него, и это было приятно.

Как-то так вышло, что они с Гусем с первого дня спелись. Не то чтобы подружились, просто Гусь был из тех людей, кому всегда нужен главный. Вот он и пристал к компании Родика, когда почувствовал в нём этого самого главного.

— Слышь, Родик, — негромко позвал Гусев. — Ты как?

— Нормально, — не оборачиваясь, бросил Родион.

— Да брось ты, — шепнул он. — Наплюй на этих дурачков. Мало ли, что они болтают?

— Мгм…

Гусев немного повременил, размышляя, стоит ли и дальше приставать к Родику с расспросами.

— Переживаешь? — решился он наконец.

— Тебе какое дело?

— Да… — Гусев растерялся. — Да никакого. Просто скажи, если что надо.

Родион не ответил. Внутри всё ещё кипело. Он ненавидел этот госпиталь, эту палату, этих людей с их дурацкими шутками. Особенно Лопатина, с его длинным языком. И Сухова, который строил из себя рассудительного и до чертиков воспитанного парня. И этого новенького прапорщика… Над которым медсестрички уже неделю тряслись так, будто он из золота отлитый.

Дверь скрипнула. Родион не повернулся, но услышал лёгкие шаги.

— О-о-о-о! — тут же подал голос Лопатин, — вы пришли, свет очей моих!

— Тише, Лопатин! — раздался девичий голосок. — Не вскакивайте так! А то голова закружится! И… И не ведите себя как дурачок!