Книга Время, вперед!, страница 18 – Артём Март

— Прапорщик Селихов крепче, чем ты думаешь, — улыбнулся Стоун.

Саша, увидев эту улыбку, даже шаг замедлил.

— В этом весь он, — продолжил Стоун уже тише. — Если надо — будет выживать. Если надо, пойдет за братом в чертов ад. А если надо… Если надо… То вот…

Саша не ответил ему. Он не знал, что сказать.

Один или полтора квартала они прошли молча. Камешки хрустели под сапогами. В тяжелой от сырости, пластичной, как глина, пыли оставались отчетливые следы.

— Но он пришёл сюда из-за меня, — проговорил, наконец, Саша. — Из-за того, что я ему не верил… А он… Он же хотел мне сказать… Хотел, чтобы я понял…

— Ты и сейчас ему не веришь.

Саша вновь сбился с шага. Он хотел возразить, но не нашёлся, что ответить. Стоун тем временем уже подошёл к калитке дома лекаря и огляделся.

Они вошли во двор.

Здесь было уже не так людно. Часовые по-прежнему охраняли пленных. Старший лейтенант Кравченко серьезно расспрашивал о чём-то двоих свободных десантников, видимо, тех, что задержали пацана. А может быть, просто что-то видели.

— Где ты её оставил?

— Здесь, у стены. На лавке.

Но лавка была пуста. На земле валялись обрывки верёвки, какой-то мусор. Ни посуды, ни бочка уже не было.

Саша ринулся внутрь двора.

Он заглядывал под ноги, отодвигал тряпьё, спрашивал у всех подряд: «Посуду забрали? Миску не видели? С объедками? Там стояла!» Ларин ответил, что не до мисок. Худояров только покачал головой. Ни старлей, ни десантники вообще не понимали, причем тут чертова миска. Саша не стал их расспрашивать подробнее.

Никто не мог сказать, куда именно делась проклятая миска.

— Чёрт, — прошептал Саша. — Чёрт. Чёрт.

Он чувствовал, как внутри поднимается злость. Злость на себя. На Каримова. На весь этот проклятый день, который ещё утром казался просто трудным, а теперь обернулся кошмаром. Он развернулся и зашагал к сакле Каримова. Стоун догнал его уже у самой двери.

— Куда ты?

— Мне нужно сказать Каримову пару ласковых! — зло ответил Саша.

— Часовые тебя всё равно не пропустят, — покачал головой Стоун.

— Плевать.

Но часовые, к удивлению Саши, даже не пошевелились. Один из них, молодой парень со шрамом через бровь, лишь кивнул, узнав брата прапорщика. Саша толкнул дверь и вошёл.

Внутри было темно и холодно.

Он прошел к дальней комнате, где держали Каримова. Одернул полог. И замер без движения.

Каримов, как обычно, сидел у стены, привалившись к ней спиной. Его лицо, казалось, постарело за эти часы лет на десять. Но Саша окоченел отнюдь не поэтому.

Рядом с пленным стоял майор Савельев.

Особист держал в руке ту самую миску. Однако теперь она была совсем пустой. Саша замер на пороге, не в силах отвести взгляд от этой миски.

— Я уж думал, ты не появишься, — произнёс Савельев.

Голос его был спокоен. Даже слишком спокоен. Он перевёл взгляд с Саши на Каримова.

— Расскажи ему всё, что только что сказал мне, — проговорил офицер особого отдела и вновь взглянул на Сашу. — И мы посмотрим, что старший сержант Селихов нам ответит.

Каримов шевельнулся.

Шевельнулся так медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом. Потом он поднял голову и посмотрел на Сашу. В его глазах не было прежней насмешки. Только усталость. Саша заметил там что-то ещё, но не смог этого разобрать.

— Я хотел убить Грейвза, — произнёс Каримов. Тихо, без пояснений. — Хотел, чтобы он замолчал навсегда.