Книга Время, вперед!, страница 145 – Артём Март

Времени оставалось совсем в обрез, стрелки часов приближались к половине седьмого вечера. А до застав ходу не меньше двух часов. Я посмотрел на Батова и хмыкнул:

— Ну ты ж знаешь, что я без телевизора отсюда не уеду.

— Так найди себе другой, Селихов, — слишком уж вежливо разулыбался Батов.

— Бесхозных тут, сдается мне, больше нет, — теперь глаза прищурил я.

— Правильно сдается. Кто успел, тот и съел. Тебе телевизор надо для развлекухи, а мне для дела. Так что уж извиняй.

— Для развлекухи? — приподнял я бровь. — Мне его вообще-то выписали. Или что? Мне тут бумажкой размахивать надо?

Батов нахмурился. Он и сам прекрасно понимал, что если начнем разбираться, будет скандал. Придется просить, оправдываться, спорить, чтобы отстоять телек.

Но ни ему, ни мне этого явно не хотелось.

— Значит так, — выдохнул я. — Давай решим спор по-нашему, по-солдатски. Камень, ножницы, бумага.

Капитан задумался, но совсем не надолго. Потом пробурчал:

— Если только до трех раз. Идет?

— Заметано, — кивнул я.

Мы трижды выкинули руки. На последнем, решающем круге я выкинул тяжелый «камень» против его тонких «ножниц». Батов сокрушенно хлопнул себя руками по бедрам, выругался без злости:

— Вот черт хитрый! Повезло тебе.

— Ну а в следующий раз тебе повезет, — улыбнулся я.

— Ага-ага… — поморщился капитан Батов. — Забирай свой ящик чертов, пока я не передумал.

В ленинской комнате Шамабада в двадцать часов пятьдесят минут набилось человек пятнадцать. Большинство, конечно, — свободные от нарядов пограничники. Ну и наш, надеюсь, ненадолго похудевший командный состав в лице моем и прапорщика Свиридова. А еще — Наташа с Сережей. Куда ж без них?

Все плотно уселись на лавках. На тумбочке высился новенький отрядный «Рубин». Наташа сидела рядом со мной, бережно укачивала на руках маленького Сережу. Ребенок тихо сопел, уткнувшись носом в ее плечо.

Я подошел к телевизору, щелкнул тумблером.

Экран вспыхнул сочным цветным спектром, но сигнала почти не было. Наша застава находилась в глуши, а новая антенна ловила слабо. Экран пошел горизонтальными серыми полосами. Сквозь хрип и свист динамиков едва пробивались тяжелые, мощные аккорды Георгия Свиридова. Звучала легендарная заставка программы «Время».

Пограничники принялись сокрушенно сетовать на никудышный сигнал, а Котельников даже вскочил, порываясь снова бежать на крышу и крутить усы антенны, пока не заработает как надо. Я остановил его жестом руки. А потом просто взял и весомо припечатал ладонью по верхней лакированной панели «Рубина».

Внутри прибора что-то щелкнуло. Картинка мгновенно стабилизировалась, рябь исчезла, звук стал чистым. Бойцы дружно и достаточно громко обрадовались, но старшина быстро осадил непоседливых пограничников. Все притихли, подались вперед.

На экране появился торжественный цветной сюжет.

Мост Дружбы через Амударью в Термезе был сплошь украшен огромными кумачовыми транспарантами и красными флагами. Навстречу камере, поднимая клубы густой серой пыли, ровным строем ехали БТРы и БМП. На броне сидели запыленные, обгоревшие под афганским солнцем советские солдаты. Они улыбались, махали кепи и панамами встречающим людям.

На родном берегу их ждали пионеры с охапками цветов, плачущие от счастья матери, военный оркестр и толпы разномастной прессы. В том числе и международной.