Книга Время, вперед!, страница 124 – Артём Март

— Тьфу! Тьфу на тебя, зараза! — кричал на том конце моста пограничник. Голос его приглушал шум реки. — Иди отсюда к чертовой матери!

Занятые животиной погранцы, видимо, даже не заметили нас с Ковалевым.

— Упрямая, — хмыкнул замбой, скрестив руки на груди. — Даже интересно, чего они сделают.

Пограничники на афганском берегу тем временем уже выдохлись. Один из них стоял, уперев руки в колени. Второй попытался пихнуть ее в широкий бок, но зверюга не поддалась.

— Так ладно, — сказал я и поправил фуражку. — Пойдем, товарищ лейтенант, глянем.

— Да чего туда соваться? — нахмурился Ковалев. — Щас Ашур придет и заберет свою буренку.

— Долго ждать придется? — спросил я, глянув на него.

— Да кто его знает, — Ковалев пожал плечами. — Может, час. Может, два.

Я посмотрел на корову. Она продолжала чесать морду. Пограничники на афганском берегу снова принялись махать руками. Корова не реагировала.

Я вздохнул. Пошёл к мосту. Ковалев, чуть повременив, вздохнул, потом крикнул что-то нашим погранцам и побежал следом, придерживая фуражку.

Когда я приблизился, пограничники наконец меня заметили. Старший из них — долговязый и худой боец второго года службы — быстро бросил все свои дела и тут же подбежал ко мне, отдал честь, представился ефрейтором Сидорчуком и отрапортовал, что происшествий не было.

— А это, — я кивнул на корову. — Не происшествие?

— Да… — Сидорчук растерялся. Помялся на ногах и выдал: — да… Да это так… Пустяк…

— И чего ж вы с пустяком управиться не можете? — хмыкнул я.

— Ну… Мы… — замямлил было Сидорчук, но потом опомнился: — Виноват, товарищ лейтенант!

Я засопел. Обернулся к стоящему чуть сзади Ковалеву.

— Почему на посту нет ни одной караульной собаки? — спросил я.

Ковалев тоже нахмурился.

— Виноват, товарищ лейтенант. Поправим, — нехотя пробурчал он.

— А была б собака, — я улыбнулся растерявшемуся бойцу, — корова б испугалась подходить. Ну лады. За мной.

Мы с Ковалевым и Сидорчуком пошли к шлагбауму. Оставшийся рядом с коровой боец тоже выпрямился по струнке. Отдал честь.

И тут корова меня наконец заметила. Она подняла голову. Посмотрела. Глаза у нее были большие, глубокого коричневого цвета. И очень спокойные. Животное совсем не боялось людей.

Я зашел за шлагбаум, остановился в двух шагах от зверюги. Она не двинулась.

— Вот, видите, товарищ лейтенант? — торопливо сказал запыхавшийся Сидорчук. — Не уходит! Мы ее уже и так и эдак… А она…

Я ничего ему не ответил. Просто наклонился. Сорвал пучок травы у края моста, а потом протянул её корове.

Корова тут же заинтересовалась зеленкой. Грузно подошла и понюхала мне руку. Потом потянулась к сочным побегам. Я отступил на шаг. Она пошла за травой. Я отступал ещё. Она двинулась за мной. Так я и вывел ее с моста на афганский берег. Там она, впрочем, тут же заинтересовалась каким-то суховатым кустарником и принялась его щипать.

— Лихо вы ее, товарищ старший лейтенант! — разулыбался Сидорчук, когда я вернулся, похлопывая руками, чтобы очистить ладони от земли. — И как мы сами не додумались, а?

— А и правда, — зыркнул на них Ковалев, — чего это вы не додумались?

Я приблизился. Сказал строго:

— С новых пограничных суток к часовым нарядам на шлагбаумах приставить по сторожевой собаке. Нечего посторонним, в том числе и чужим коровам, на охраняемом объекте делать, — с этими словами я глянул на Ковалева. Добавил: — Я внесу правки в журнал. Вы, товарищ лейтенант, проследите, чтоб приказ исполнялся как следует.