Книга Время, вперед!, страница 123 – Артём Март

Утро выдалось ясным. Жарким. Пяндж шумел слева, блестел на солнце. Вода неслась быстро, пенилась у камней. Дорога вилась вдоль берега, то поднимаясь на пологие холмы, то спускаясь в низины. Слева же бежал ровный, четко оформленный профиль КСП, а за ним — ограда системы. Лошади шли ровно, поскрипывали сёдла. Стремена позвякивали.

Ковалёв ехал на полкорпуса позади. Молчал. Я не пытался завязать разговор. Просто ехал следом. Смотрел по сторонам. Запоминал. Где-то широкий раньше берег осыпался, обнажая корни деревьев. Где-то широкая раньше тропа сужалась до узкой полосы, уступив землю расширившемуся пляжу. Где-то виднелись следы костров — давние, уже заросшие травой.

Первый наряд мы встретили где-то в километре от заставы. Двое пограничников шли уже в обратном направлении. Увидев нас, они подтянулись. Доложили, что все в порядке.

Ковалёв не сказал ни слова.

Вот так, проверяя наряды на всех участках по очереди, мы добрались почти до самого конца фланга.

До переправы оставался ещё километр. Дорога здесь шла вниз, к реке. Пяндж расширялся. Шум воды становился громче. Я видел впереди мост. Как ни странно, все тот же. Неширокий, деревянный, но стоящий на древних каменных сваях. С будкой часового и шлагбаумом. Правда, теперь советские пограничники стояли и на афганском берегу тоже.

— Правительственные войска границу не защищают? — спросил я у Ковалева. — Все на наших перекинули?

— Да что там, — Ковалев прыснул. — У них «победное шествие» по стране идет. Им не до рутины.

Мы подъехали. Спешились. Привязали лошадей к столбу у будки. Я осмотрелся. Мост остался таким же, каким я его помнил — старый, но крепкий. Настил из толстых досок, причем видно было, что теперь часть из них заменили. Кроме того, поставили низкие перила, которых раньше не было. И все же две машины здесь не разъедутся. А вот БТР пройдет спокойно. Будка тоже была та же — маленькая, старая, но свежевыкрашенная. Шлагбаум пограничники опустили.

На советском берегу дежурили двое. На афганском — тоже двое. Однако я сразу заметил на том берегу какую-то возню — рядом с нарядом крутилась и наотрез отказывалась уходить… корова.

Сержант Ким, старший наряда, тут же подошёл к нам. Доложил, что все четко и спокойно.

— Товарищ лейтенант. На переправе без происшествий.

— Понял, — кивнул я. — Что вон там творится?

Ким помялся. Глянул в сторону моста.

— Да вот, — сказал он. — Корову прогнать не могут.

Я посмотрел на мост.

На афганском берегу, у самого шлагбаума, стояла корова. Крупная. Рыжая. И даже с рогами. Она чесала морду о перекладину шлагбаума и делала это крайне неторопливо. Медленно. Я б даже сказал — обстоятельно.

Двое часовых — молодые, лет по девятнадцать — пытались её прогнать. Один махал руками и кричал на нее. Другой пытался толкнуть её в бок. Корова не двигалась. Она только недовольно мотала головой и недовольно мычала.

Ковалёв подошёл. Встал рядом со мной и посмотрел вдаль, сделав руку козырьком.

— Это, видать, корова Ашура, — проговорил он. — Пастуха. Он тут недалеко стадо пасет. Водит коров на речку, когда жарко.

— Кто такой Ашур? — спросил я, глянув на него.

— Местный, — ответил Ковалёв. — Наёмный пастух. В кишлаке живет, что неподалеку.

Я задумчиво промолчал.

— Он безобидный, — заметив мое молчание, сказал Ковалев. — Уже пару лет тут живет. С сыном. От войны оба бежали. Его все знают.