Книга Осколок "Зеркала", страница 120 – Артём Март

Бежать Каримову было некуда.

Он слышал, как снаружи перекликаются люди. Слышал обрывки разговоров. Погода нелётная. С гор спустился туман. Конвоиры обсуждали, что если к рассвету не разъяснится, им точно придется торчать тут еще сутки.

Эта новость наполняла Каримова спокойной, холодной радостью. Время — единственное, чего ему не хватало. И теперь, возможно, оно у него появилось.

Когда за дверью дома послышались шаги, Каримов выпрямился и принял своё обычное выражение — лёгкая усмешка и расслабленная поза.

Он ждал увидеть кого-то из десантников или того угрюмого сапёра, что приносил еду вечером. Но дверь открылась, и вошёл к нему вдруг младший Селихов.

Каримов сразу узнал его — не по лицу, которое было точной копией лица прапорщика, а по тому, как он двигался. Дёргано, резко, будто каждое движение давалось ему с трудом. Он нёс миску с какой-то едой и старался не смотреть на пленного.

Каримов наблюдал за ним с интересом. Парень поставил миску на пол, разогнулся и уже повернулся, чтобы уйти. Он явно не хотел здесь находиться. Но Каримов его остановил.

— Твой брат тебя наказал? — спросил Каримов негромко.

Младший Селихов замер. Его спина напряглась. Он обернулся, и в его глазах Каримов увидел ту самую смесь злости и растерянности, которую и ожидал увидеть.

Значит, угадал.

— Не твоё дело, — бросил младший Селихов. Голос его прозвучал грубо, но недостаточно уверенно.

— Конечно, не моё, — согласился Каримов. — Просто я слышал, как саперы говорили о том, что вы в ссоре. И вот теперь ты приносишь пленникам еду. Это все несложно было сложить.

Селихов молчал. Каримов не торопил. Он знал, что тишина действует сильнее слов. Парень стоял у двери, не решаясь уйти. Что-то держало его здесь. Может быть, любопытство. Может быть, потребность выговориться. А может быть, то самое чувство, которое Каримов хорошо знал, — одиночество среди своих.

— Знаешь, дружище, — сказал Каримов. — Мне почему-то кажется, что мы с тобой похожи гораздо больше, чем нам самим кажется.

Саша дёрнулся, как от удара. Его глаза сузились.

— Что ты несёшь? Я на тебя не похож.

— Я не пытаюсь тебя оскорбить, — Каримов говорил спокойно, почти устало. — Просто констатирую факт. Ты предан своему брату. Готов защищать его любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Я когда-то тоже был предан своей семье.

— Ты предатель, — отрезал младший Селихов. — Ты продался американцам.

— Да, — кивнул Каримов. — Я предал Родину, чтобы спасти жену. Твой брат нарушил присягу, чтобы спасти тебя. И мне кажется… Ты бы сделал то же самое, если бы помощь нужна была уже ему.

Каримов выдержал паузу. Селихов стоял перед ним, словно бы не решаясь отдернуть занавеску, чтобы уйти.

— Скажи, — вновь начал Каримов, — ты бы нарушил присягу, чтобы спасти брата?

Саша открыл рот, но осёкся. Каримов видел, как в его глазах мелькнуло сомнение. Парень хотел сказать «нет», но не мог. Потому что оба знали правду. Он бы нарушил.

— Я — это не ты, — сказал Селихов, но голос его прозвучал глухо и неуверенно.

— Несомненно, — согласился Каримов. — Но ты мог бы мной стать. Если бы обстоятельства сложились иначе. Если бы твоему брату угрожала смерть. Если бы тебе предложили выбор — его жизнь или твоя честь. И тогда… И тогда что бы ты выбрал?

Саша молчал. Каримов не давил. Он смотрел на парня и думал, что мальчишка действительно не так прост, как кажется. Он уже сделал свой выбор. Просто ещё не осознал этого. И когда осознает, ему станет страшно.