Книга Они были братьями. Часть 2, страница 80 – Артём Март

Я не ответил ему. Вместо этого выступил чуть вперед.

— Хаджи Абдулла! — позвал я громко, — я хочу поговорить с тобой!

Толпа бушевала, пересиливая мой голос. Хаджи Абдулла поднял руки, призывая к тишине. Это не сильно помогло, однако мулла заметил его жест и принялся сам призывать собравшихся успокоиться. За ним последовали и старейшины. Трое стариков подняли руки, перекрикивая разъяренных местных.

В конце концов мужчин все же удалось худо-бедно успокоить.

— Ты говоришь, — крикнул я, — что мой человек оскорбил этого уважаемого Ахмада. Это твое слово! А мое слово — мой человек соблюдал приличия. И не видел ничью непокрытую дочь!

Толпа, хоть и притихла, все равно монотонно гудела. То и дело доносились отдельные возмущенные вскрики мужчин. Хаджи Абдулла гордо стоял впереди, приподняв подбородок и держа свой кинжал, все еще заключенный в ножнах.

Рядом с ним трясся тот самый Ахмад.

— Есть ли у тебя доказательства? — крикнул я.

— Доказательства⁈ — Хаджи Абдулла изобразил настоящее возмущение. — Ты, неверный, смеешь говорить о доказательствах⁈

— Я не говорю, — покачал я головой. — Я их требую. Иначе ты и твои люди можете попытаться напасть на нас прямо сейчас. Но в таком случае…

Я перехватил свой автомат и передернул затвор, досылая патрон в патронник. Те из афганцев, кто первыми стояли в толпе, испуганно отшатнулись, решив, наверно, что я собираюсь стрелять.

— Но в таком случае, — продолжил я, — мы будем защищаться. А ты, Хаджи, должен бы знать, что может сделать один автомат, если его разрядить в толпу людей.

Хаджи молчал, не сводя с меня своего злого взгляда. Невысокий и полноватый афганец, чью дочь, по словам Хаджи, и видел Фокс, принялся вдруг теребить Абдуллу за рукав и что-то ему бормотать.

Хаджи резким, я бы сказал, излишне резким движением одернул руку. А потом закричал:

— Ахмад — уважаемый человек, Селихов. Его дочь рассказала ему, что видела, как этот грязный неверный, — он указал рукоятью кинжала на Фокса, — подглядывал за ней, когда она работала во дворе! Теперь Ахмад оскорблен! Теперь смыть его позор может лишь кровь!

— И он, конечно же, пришел к тебе за защитой. Не так ли? — покачал я головой. — Пришел к тому, кто больше всех в этом кишлаке хочет вышвырнуть нас отсюда. Да?

— Он пришел за защитой к мулле и старейшинам! — выпрямил грудь Ахмад. — И ты должен быть благодарен им за то, что я оказался поблизости! Иначе эти разъяренные мужчины давно пошли бы зарезать вас, если бы я их не остановил!

— Он врет, он все врет, Саша, — покачал головой Фокс. — Он все врет… Это уловка, чтобы…

— Тихо. Я знаю, — не поворачивая головы, ответил я Фоксу.

— Но мы не звери, — отрезал Хаджи, встряхнув головой. — И не дикари-кочевники. Мы чтим шариат и древние законы пуштунвалай. И потому мулла и наши старейшины избрали другой путь, чтобы восстановить честь этого несчастного человека!

— Хаким, — схватился вдруг за голову лекарь, — что ты наделал, Хаким…

Стоун зыркнул на него.

— Ты проболтался кому-то о письме? Рассказал это не только нам, так? — схватил он лекаря за одежду на плече.

— Я дурак… Я… — Абдул-Хаким спрятал свое лицо в ладонях. — Я глупый дурак! Я не должен был… Я…

— Отпусти его, — зыркнул я на Стоуна. — Все остальное — потом.

Стоун сплюнул. Отпустил лекаря, сильно толкнул его в плечо. Лекарь отшатнулся, но лица так и не открыл.