Книга Они были братьями. Часть 2, страница 44 – Артём Март

— Ты согласен или нет?

Теперь Стоун, кажется, действительно задумался.

— А почему я? Почему не Надир или этот трясущийся, как лысая собачка, травник. Как там его?

Я не ответил сразу.

Для переговоров мне нужна незаинтересованная в их исходе сторона. Абдул-Хаким тоже будет участвовать. Но переводить я ему не дам. Не доверяю. А Надир… неизвестно, как поведёт себя отшельник, если снова увидит лекаря. Оставался только Стоун. А цээрушник, при всех его минусах, человек деловой. С ним всегда можно договориться.

— Тебе ли не всё равно? Ты поработаешь переводчиком, взамен получишь свободу. Что ещё тебе надо?

— Интересно, — Стоун улыбнулся. — Я понимаю, почему ты не доверяешь этому полусумасшедшему дружку лесных зверей. А что с лекарем? Неужто ты проникся слезливой историей Надира и воспылал неприязнью к лекарю? На тебя это не похоже.

— Лекарь знает больше, чем говорит, — уклончиво ответил я.

— Ах… Вот, значит, как, — Стоун поджал губы. Несколько секунд помолчал, обдумывая моё предложение. — Интересно-интересно… Ну хорошо.

Я кивнул и начал уже вставать.

— Но у меня есть ещё два условия, — поторопился проговорить Стоун.

Я выдохнул. Устроился обратно на место.

— Ты же понимаешь, что в крайнем случае я попрошу Надира. Если придётся.

— Понимаю, — быстро кивнул Стоун. — Потому условия пустяковые. Это… Скажем так, даже не условия… Просто пожелания. Bonuses, если угодно. Извини, не знаю, как это по-русски… Ты ведь, наверное, не знаешь, что такое…

— Я слушаю, — сказал я.

Стоун нахмурился. Вздохнул.

— Первое — я хочу постричься и побрить бороду. Эта чёртова шевелюра чешется так, что докучает сильней, чем заноза в заднице.

— Принимается, — кивнул я. — Я спрошу у Абдул-Хакима. У него должны быть бритвенные принадлежности. Что ещё?

— Верни мне оружие, Селихов, — Стоун помрачнел. — Мне не хотелось бы получить из-за угла…

— Нет, — покачал я головой.

— Это в твоих же интересах. Я…

— Я сказал, нет.

Стоун стал чернее тучи.

— Ну что ж… В таком случае извини. Я…

— Ну, на нет и суда нет, — я принялся подниматься. — Пойду к Надиру тогда. Бывай, Стоун.

Я встал и пригнул голову под невысокой крышей. Хотел было уже уйти, но Стоун, как я и ожидал, окликнул меня.

— Ладно, стой. Я согласен.

Я замер. Обернулся.

— Ну попытаться стоило, да? — дурашливо улыбнулся Стоун, пожав плечами.

Мечеть стояла в центре кишлака — небольшое глинобитное здание с невысоким минаретом.

Мы вошли через главный вход, пригнув головы. Внутри было тихо и прохладно. Молитвенный зал пустовал в этот час — только пылинки плясали в лучах света, пробивавшихся сквозь узкие окна.

Мулла провёл нас в комнату позади зала. Она была маленькая, с низким потолком, и свет здесь был скудный — одно крохотное окошко под самым потолком пропускало лишь узкую полосу солнца.

Пол застелен старыми коврами с выцветшим геометрическим орнаментом. Вдоль стен лежали плоские подушки для сидения. В углу стояла деревянная подставка с Кораном. Пахло сухой глиной, старым деревом и ещё чем-то — не то ладаном, не то сушёными травами.

Мулла опустился на ковёр у дальней стены, лицом к двери. Это был сухой, сгорбленный старик с жидкой седой бородой и глубокими морщинами, рассекавшими его лицо, как трещины старую глину. Глаза у него были тёмные, спокойные, и смотрели они не враждебно, но внимательно. Перед собой он положил старый посох, сделанный из тонкого сучка орешника.