Книга Они были братьями. Часть 2, страница 122 – Артём Март

Хехад кивнул и исчез за машинами.

Карим-Паша снова посмотрел на завал. Солнце поднималось выше, и тени от деревьев становились короче. Где-то там, за этими стволами, сидел противник. Умный противник. Такой, который не лезет в драку, пока не уверен в победе. Такой, который пытается заставить тебя играть по своим правилам.

И Карим-Паша был к этому готов.

* * *

Мы заняли позиции на рассвете. Солнце ещё только поднималось над горами, но воздух уже прогрелся, и над дорогой, уходящей в лес, дрожало марево. Я стоял у дувала на первой линии обороны и смотрел на опушку. Там было тихо. Пели птицы. Где-то в кишлаке заорал осёл. Ничего не напоминало о том, что через несколько часов здесь будет бой.

Пограничники и афганцы лежали в укрытиях. Все мои люди переоделись в местную одежду — старые рубахи, шаровары, чалмы.

Я тоже сменил китель на просторный чапан, который дал Хаджи. Ткань пахла чужим домом и сушёными травами. Автомат мой лежал на коленях. Рядом сидел Саша. Он тоже был в афганской одежде, и только по тому, как он держал автомат, можно было понять, что это советский солдат.

Хаджи расположился со своими людьми чуть правее, за невысоким дувалом. Фокс сидел на крыше сгоревшей чайханы с оптическим прицелом. Громила — там же, с пулемётом.

Я специально поставил его на эту позицию: чайхана была идеальной точкой для обстрела дороги, но и слишком заметной. Если враг нащупает пулемёт, мы сменим позицию. Громила знал это. Он лежал на крыше, держа пулемёт наготове, и молча смотрел на лес.

— Чего ж они не идут? — спросил Саша, не поворачивая головы. — Уже полтора часа прошло, как Надир голубя прислал.

— Не торопись, — ответил я. — Придут. Успеем еще повоевать.

Он кивнул и больше ничего не сказал.

Ветер гнал пыль по дороге. Я смотрел на лес и ждал. Тишина была густой, и казалась почти осязаемой.

И вдруг она лопнула.

Из-за деревьев вылетели всадники. Десяток, не меньше. Они неслись к окраине кишлака, пригнувшись к гривам. Спустя несколько мгновений после появления, они открыли огонь, заметив наши позиции. Принялись стрелять на скаку. Пули засвистели у нас над головами, защёлкали по дувалам. Кто-то из афганцев вскрикнул. Кто-то прижался к земле.

— Не стрелять! — крикнул я. — Ждать!

Я знал, что это разведка. Карим-Паша прощупывал нас. Если мы откроем огонь из всех стволов, он поймёт, где стоят наши силы. Если будем молчать, разведка пройдет зря.

Я собирался показать ему ровно столько, сколько было нужно.

Всадники приближались. Я уже стал немного различать их лица — смуглые, обветренные, искажённые криком. Они палили из автоматов, не целясь. Пули уходили высоко, в стены домов. Я ждал.

Ещё ближе. Ещё.

И когда стало ясно, что сейчас они повернут назад, я понял, что пора действовать.

— Громила! — крикнул я. — Огонь!

Пулемёт заговорил. Громила дал длинную очередь, и трассеры прочертили воздух, как огненные нити, накрывая врага почти на подступах к кишлаку.

Первый всадник опрокинулся назад и рухнул с лошади. Второй схватился за грудь и начал заваливаться набок. Третий выронил автомат и упал лицом в гриву. Лошади шарахнулись, заржали, сбивая строй.

Хаджи вдруг вскрикнул, поднял руку. Несколько душманов с берданками повскидывали винтовки, целясь через бойницы.

— Отставить! — крикнул я.