Книга Они были братьями. Часть 2, страница 112 – Артём Март

Афганцы так и стояли передо мной, хлопая глазами, словно детишки, в первый раз в жизни увидевшие слона. Ждали, видать, что я поведу их рубить дерево сволочи и сукина сына.

Я же обернулся. Глянул на Стоуна и Фокса, застывшие под арчой в полнейшем непонимании.

— Хаджи, будь добр, дай топор, — сказал я.

Хаджи равнодушно сунул мне топор, который принес с собой.

— Так, товарищи пуштуны, — громко проговорил я, положив обух на плечо. — Я, конечно, понимаю, что тут традиции и все такое. Но враги скоро будут здесь. И мне нужна засека. Именно тут, на этом участке дороги. Ясно вам?

Хаджи переводил, а афганцы смиренно слушали. И молчали. Тогда я пошел к дереву, бросил Фоксу и Стоуну: «Посторонись», а когда они отошли, то поплевал на руки и щелкнул топором по стволу. С усилием выдернул лезвие.

Сказать, что все афганцы, и даже Хаджи, просто онемели, значит не сказать ничего. Мне казалось, их смуглые обветренные физиономии просто не способны настолько сильно побледнеть.

— Все! — я поднял топор, — пусть ваша Баба теперь проклинает меня! Я первый ударил по стволу дерева, а значит проклятье должно было пасть на мою голову. Это я буду жариться в аду, это мои дети будут бесплодны, а у жён вырастут копыта. Вам ничего не угрожает.

Стоун хмыкнул, скрестив руки на груди. Фокс тихонько засмеялся.

Один из афганцев, тот, которого Хаджи-Абдулла назвал Шадом, почесал голову. Сказал что-то, тыкнув на меня пальцем.

Я только зыркнул на Хаджи.

— Он говорит, — Хаджи Абдулла догадался, что надо перевести, — что твоя душа попадет в ад.

— Ничего страшного, — я снял с ремня фляжку, отпил холодного отвара. — Мне не привыкать.

Примерно через час я вернулся в кишлак. Со мной пришли Хаджи-Абдулла и Стоун. Фокс и афганцы остались валить деревья, предварительно намеченные мной топором. Если все пойдет как надо, это вынудит Карима-Пашу играть по нашим правилам.

Отправив Горохова руководить рытьем окопов и приставив к нему Стоуна в качестве переводчика, мы с лекарем Абдул-Хакимом и Хаджи отправились на рынок. Один друг Хаджи-Абдуллы по моей просьбе согласился дать нам одежды: ничего особенного, просто рубахи да шаровары с чалмами или куфиями. В общем, что-нибудь бывшее в употреблении или совсем дешевое.

К сожалению, нужного количества одежды на меня и всех моих людей у торговца не нашлось. Тогда пришлось идти по домам, к другим знакомым Абдуллы, чтобы Хаджи попросил у них что не жалко.

Когда мы справились, наконец, с этой задачей, то пошли к главному выходу из кишлака. Там кипела работа: саперы тут и там ковыряли в дувалах бойницы. Благо саман хоть и с трудом, но поддавался.

На крыше старой безхозной чайханы, явно перенесшей когда-то пожар, Садыков и Седых мастерили поддельную огневую точку — обмотали тряпьем палку, чтобы сошла за винтовку издали. Большой, укутанный куфией горшок выполнял роль головы снайпера.

Таких позиций нужно было поставить несколько. Надо, чтобы, чтобы враг на них клюнул на них и распылял свое внимание, тратя патроны и отвлекаясь на ложные точки. Правда… на любом доме такого не поставишь. Хозяин не разрешит.

Но все же, где развернуть несколько точек мы нашли: часть в пределах кишлака, часть за его дувалами.

К слову, Хаджи дал гарантии, что в спины нам стрелять не будут, если мы встретим врага в кишлаке. Хотя я понимал, что теперь опасности нет, и без него. Теперь большая часть мужчин в селении были на нашей стороне. А те, что остались… Либо уйдут вместе с детьми и женщинами в леса, либо спрячутся в своих домах, чтобы посмотреть, кто станет выигрывать, и чью сторону окажется выгоднее занять…