Книга Они были братьями. Часть 1, страница 44 – Артём Март

На всё, что только что произошло, ушло не больше четырёх ударов сердца. Всех троих я узнал позже, чем среагировал.

Тот, что стоял над Надиром, — Громила. Широкая спина, мощные плечи, приклад занесён для нового удара. Тот, что боролся с Кара-Таром, — Фокс. Худощавый, быстрый, он и сейчас не паниковал, а пытался удержать автомат, понимая, что если выпустит — зверь доберётся до горла. Третий, что стрелял по Ак-Тару, — Горохов. Я узнал его по тому, как он двигался, как вскидывал автомат — дёргано, зло.

— Отставить! — рявкнул я.

Громила замер. Приклад завис в воздухе. Он обернулся — медленно, будто не веря ушам. Лицо у него было красное, потное. Глаза выпучены. Он смотрел на меня и, кажется, всё ещё не понимал, что видит.

Горохов опустил автомат. Руки у него дрожали. Он переводил взгляд с меня на скалы, где скрылся Ак-Тар, потом на Фокса, чей автомат всё ещё пытался вырвать из рук волкособа. Губы Горохова зашевелились — он что-то шептал, но слов я разобрать не мог. Но судя по тому, как старший сержант кривился, он ругался матом себе под нос.

Надир приподнялся на локте. Из разбитой губы у него текла кровь. По подбородку, на шею. Но он даже не удостоил Громилу взглядом. Всё потому, что Надир смотрел на Кара-Тара.

— Кара-Тар! Оставь! — крикнул он волку.

Голос сорвался на высокой ноте. Зверь услышал. Челюсти разжались. Фокс с силой выдернул автомат, пошатнулся, но тут же наставил его на волка. Кара-Тар перестал рычать, но остался стоять перед Фоксом, готовый атаковать в любую секунду. Шерсть у него на загривке по-прежнему стояла дыбом. Клыки были обнажены. Он не нападал. Ждал.

Я заметил движение слева. Ак-Тар выглянул из-за камней метрах в десяти от Горохова. Припал к земле, прижал уши. Мышцы волка были предельно напряжены — он готовился к прыжку. Горохов заметил его. Замер.

Надир вскинул руку. Крикнул что-то резкое на дари. Ак-Тар не шевельнулся. Надир повторил приказ, на этот раз жёстче. Светлый зверь медленно, нехотя попятился и скрылся за скалой. Горохов напряжённо выдохнул и сплюнул себе под сапоги.

На несколько секунд всё замерло.

Громила опустил пулемёт. Посмотрел на меня, на Надира, на Фокса. Лицо у него сделалось совершенно растерянным. Глаза превратились в буковки «О» от удивления. Он открыл рот, но не сказал ни слова. Просто выдохнул. Пот катился у него по вискам. Кадык дёрнулся.

Горохов стоял, вцепившись в автомат. Его всё ещё трясло. Он переводил взгляд с меня на скалы, потом на Кара-Тара, потом снова на меня. Но взгляд старшего сержанта оставался холодным и сосредоточенным. Он смотрел так, будто сейчас все: и Надир, и волки, и даже я — кинутся на него, чтобы разорвать на клочки.

Фокс стоял перед волкособом. Он застыл без движения, глядя на волка. Лицо у него стало бледное, как бумага. Глаза широко открыты, дышал он часто, но ртом. Он не дёргался. Руки его по-прежнему сжимали автомат, направленный на зверя.

Я кивнул Громиле.

— Дай ему встать.

Он моргнул. Потом шагнул назад. Надир, кряхтя, поднялся. Утёр кровь с губы тыльной стороной ладони. Первым делом он кинулся к Фоксу, взял Кара-Тара за шкирку и оттащил. Зверь не сопротивлялся, но продолжал скалиться, глядя на чужаков.

Фокс от напряжения аж присел. Казалось, у снайпера просто закружилась голова. Он точно решил, что огромный волк вот-вот порвёт его на клочки. И, честно говоря, если б я не вмешался, Снайпер вряд ли бы вышел победителем из такой рукопашной схватки.