Книга Они были братьями. Часть 1, страница 15 – Артём Март

Махди кивнул. Развернулся и пошёл прочь.

Надсмотрщики подхватили Хабиба под руки и затащили обратно в секцию. Бросили на пол. Заперли решётку.

Саша опустился на колени у решётки, разделявшей его секцию и секцию Хабиба. Просунул руку сквозь прутья. Не дотянулся.

Хабиб лежал на земляном полу. Грудь его тяжело вздымалась. Изо рта текла тонкая струйка крови. Глаза были полузакрыты. Он дышал. Но дыхание было слабым. Болезненным. Таким, будто Хабибу что-то сломали внутри.

— Хабиб, — позвал Саша. — Хабиб…

Старик не отвечал.

Саша сидел у решётки и смотрел на него. Он не мог ничего сделать. Только смотреть.

Время тянулось медленно. Свет за воротами почти угас. Во дворе зажгли факелы. Оранжевый свет заплясал на стенах саклей и высоких стенах забора, на пыльной земле, на неподвижном теле старика.

Самад больше не дрожал — он заснул или сделал вид, что заснул, свернувшись в углу своей секции. Нур-Мухаммад сидел, закрыв глаза, и беззвучно шевелил губами. Молился.

Хабиб открыл глаза. Медленно. Очень медленно. Он нашёл взглядом Сашу.

Губы у старика дрогнули. Он хотел что-то сказать. Саша подался вперёд, почти вжавшись лицом в решётку. Но с губ Хабиба сорвался только слабый, сиплый выдох. Грудь его поднялась в последний раз. И опустилась.

Саша долго сидел неподвижно. Потом медленно убрал руку, которую всё ещё держал между прутьев. Сел, привалившись спиной к стене. Закрыл глаза.

И вспыхнул, резко, зло. Он вскрикнул, изо всех сил ударив кулаком об пол камеры. Схватился за голову, стискивая зубы так, что они заскрипели.

— Этот сукин сын сдохнет, — прошипел Саша, когда немного успокоился. — Клянусь жизнью… Этот сукин сын сдохнет.

Я смотрел на американца. Он смотрел на меня. И в глазах его я видел что-то вроде удивления, смешанного с сомнением. Он вряд ли понял мои слова. Однако совершенно точно понял намерения.

Пальцы его, вцепившиеся в мою штанину, дрожали. Он облизал губы. Но пальцев не разжал.

— You’re crazy, — прошептал он. — You’re fucking crazy…

Я ничего не ответил.

— You would really let them kill us both.

— Давай кричи, — холодным тоном напомнил я.

Он выдохнул. Протяжно, с присвистом. Потом откинулся на камень и закрыл глаза.

— You’re getting me out of here, got it?

— Нет, не заберу.

Я выпрямился. Посмотрел на него сверху вниз. Он лежал, тяжело дыша, но по-прежнему не сводил с меня взгляда. Этот шантажист, может, и понял, что его блеф не сработал. Но до сих пор не верил в это. До сих пор надеялся, что я отступлю.

Он, кажется, что-то почувствовал. Даже открыл рот, когда я нагнулся к нему. Но среагировать не успел. Я коротко, без замаха, ударил его прикладом в висок. Всего лишь один раз. Тело его тут же обмякло. Голова бессильно упала на землю.

Я приложил пальцы к его шее. Пульс был. Слабый, неровный, но был. Я не убил его. Просто вырубил. Если повезёт, очнётся через несколько часов. Если не повезёт — тоже невелика потеря.

Я подобрал с земли пустую банку из-под тушёнки, фляжку, которую он уронил. Всё это убрал в вещмешок. Огляделся. Патрулей по-прежнему не было.

И тогда я просто пошёл дальше.

Тропа уводила меня всё выше. Я шёл быстро, насколько позволял бок. Оман ещё действовал. Я чувствовал, как он работает. И это чувство казалось мне теперь совершенно нормальным. Нормальным было, что звуки казались отчётливее и громче. Что окружающий мир — чётче. Мои собственные движения — быстрее и экономнее. Даже к собственному, ускоренному стуку сердца и тяжёлой голове я привык.