Книга Они были братьями. Часть 1, страница 109 – Артём Март

Я оглядел лагерь. Возле кострища, где ночевали душманы, сидела та самая троица, на которую мы наткнулись первыми. Это Ковалёв, Седых и Рябов. Они тихо о чем-то переговаривались.

Чуть поодаль, у скалы, расположились ещё двое — один, что был постарше, смотрел на меня спокойно и прямо. С интересом. Второй, узбек, что-то негромко ему говорил.

У входа в хижину стояли еще трое незнакомых мне сапёров. Они замолчали, когда мы приблизились. Лейтенант Астафьев держался особняком, скрестив руки на груди и наблюдая за всеми остальными с видом человека, который ещё не решил, как относиться к происходящему.

Громила сидел у стены, где я накануне стругал клинья. Завидев меня, он приподнял руку в приветственном жесте. Горохов лежал рядом, вытянув раненую ногу. Стоун, Саша и американцы, как я понял, оставались внутри.

— Ну что, — сказал я Надиру, — пойдём знакомиться.

Ковалёв поднялся первым, едва я подошёл к кострищу. Лицо у него было усталое, но довольное. Он протянул мне руку — открыто, без солдатской робости, которую проявлял ночь, когда был напуган.

— Товарищ прапорщик! — Он улыбался. — Долго вас не было! Я уж думал, вы в какую беду попали!

— Нормально все. Расположились?

Ковалев ответил, мол да. Что им даже поесть выдали. Правда немного.

— Вон тот здоровяк, — шепнул он, косясь на Громилу, — едово раздавал. Котелок мал, но разделили на всех по-братски.

Седых и Рябов тоже поднялись. Седых пожал руку молча. Рябов смотрел на меня с каким-то щенячьим обожанием. Видимо, ночной бой всё ещё стоял у него перед глазами, и он до конца не верил, что остался жив.

— Этот вопрос решим, — я глянул на Надира.

— Добыть бы козла, — задумался тот, — тогда б еды на всех хватило. Но это дело не простое.

Я обернулся к остальным. Трое у входа смотрели на нас с любопытством, но без враждебности. Тот, что был пошире в плечах, сразу не понравился мне взглядом. Глядел он холодно. Как-то оценивающе. Он разглядывал не столько меня, сколько Надира, стоявшего чуть позади.

Второй, худощавый, в очках с треснутым стеклом, щурился, пытаясь рассмотреть незнакомцев. Третий щурился ещё сильнее — этот был без очков вовсе и, кажется, почти ничего не видел.

— О, — глянул на меня Астафьев. — Товарищ прапорщик. Вот и ты пришел.

— Здравия желаю, — сказал я, подходя к ним. — Прапорщик Селихов. Погранвойска.

Широкоплечий нехотя кивнул.

— Рядовой Гаврилов. Здравия желаю.

— Пономаренко, — буркнул очкастый.

Третий заморгал, стараясь разглядеть меня своими маленькими глазками и представился Климовым.

Астафьев сделал шаг вперёд. Теперь я смог разглядеть его получше. У него было узкое лицо, аккуратные усики под длинноватым носом, острый подбородок и цепкий взгляд.

Внешностью своей он напомнил мне какую-то птицу. Вот только не хищную. Какую-то особо хитрую, изворотливую птицу.

Правда, по внешности, конечно же, судить я никого не стал. Все же, мы были в одной лодке.

Однако, все равно решил присмотреться повнимательнее к лейтенанту. Его скорые расспросы о моих людях до сих пор не шли у меня из головы.

— Уютненько у вас тут, — улыбнулся Астафьев, и усы его при этом едва заметно встопорщились. — Все лучше, чем по лесу шаландаться.

— Надолго мы тут не задержимся. Уходить придется быстро.

Лейтенант нахмурился.

— Из-за духов?