Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 14 – Артём Март

Пастух, что рассказал мне об этом растении, добавил тогда, что ты не найдешь ни одного старика, который сказал бы, что часто пьет отвар омана. Потому что обычно, приверженцы этого зелья, до седых волос не доживали.

— Бывает, что в горах без этого никак, — сказал Латиф, уже заметно тише.

— Бывает, — повторил Шер.

И опять мне показалось, что говорит он не о кусте. И не Латифу.

Я перевёл взгляд на него.

Лицо у Шера было всё так же осунувшееся, но теперь под солнцем, когда тень скалы уже не прятала его черты, мне легче было рассматривать его. Возраст — не старик, но и не мальчишка. Возможно где-то около сорока. Лоб тяжёлый. Нос крупный. Борода густая. На висках кое-где проступала седина. Таких как он среди душманов я видел много раз. Всё в нём выдавало человека, который привык жить там, где слабых не жалеют, а чужих не прощают.

— Давно ты знаешь про оман? — спросил я.

Ответил не Латиф.

— Давно, — сказал Шер.

— Пробовал?

Он помолчал. Помолчал так, будто бы решал, насколько подробно можно ответить на вопрос.

— Бывало.

— И помогало?

— Дойти — да.

— А потом?

— Потом уже не важно.

Громила буркнул:

— Прямо поэт.

Я не улыбнулся. Потому что услышал в этих словах горький опыт этого душмана. Грязный, плохой опыт, который бывает только у тех, кто загонял себя дальше, чем может простить тебе тело.

Значит, понял я, он уже сообразил, зачем мне был нужен этот куст. И, кажется, сделал для себя какие-то выводы.

Латиф шёл впереди, всё чаще оглядываясь через плечо. Ему явно не нравилось молчание, которое повисло между мной и Шером. Он чувствовал его, даже если ничего в нём не понимал.

— Он хороший человек, — сказал Латиф вдруг. — Шер. Злой бывает. Но хороший.

Громила фыркнул.

— У вас тут все хорошие.

— Я серьёзно, — быстро сказал Латиф. — Он меня давно спас. Ещё когда я совсем молодой был. Дурак. По каравану ходил. Меня тогда забрать хотели. В горы. А он не дал.

— Кто хотел? — спросил я.

Латиф пожал плечами.

— Люди. Разные.

Громила аж рыкнул тихо.

— Да что ж вы все сегодня загадками разговариваете?

Но я слушал не его. Я смотрел на Латифа.

Тот сейчас говорил почти правду. Или ту её часть, которую сам для себя считал правдой. Это чувствовалось. Сейчас он не выдумывал на ходу. Не выдумывал, а вспоминал.

— И с тех пор ты ему должен, — сказал я.

Латиф кивнул.

— Да.

— Много должен?

Он вдруг улыбнулся. Устало.

— Жизнь.

Шер на это едва заметно скривил губы.

— Болтун.

Латиф втянул голову в плечи. Но не обиделся. Наоборот. Как будто даже успокоился от того, что Шер заговорил.

— Он всегда такой, — сказал он уже мне. — Не любит, когда много слов.

— Это я заметил, — ответил я.

Мы спустились в узкий каменистый проход между двумя серыми уступами. Здесь сильней чем наверху пахло сушёной травой и пылью. Ишак замедлил ход. Пришлось обходить крупный валун, тесниться. Я шёл совсем рядом с Шером. Так близко, что слышал его дыхание. Всё такое же ровное. Всё такое же слишком экономное для раненого.

И именно здесь ишак оступился.

Нога у него поехала на мелком камне. Кошма съехала вбок. Шер качнулся всем корпусом.

В другой раз я бы, может, и не дёрнулся. Но сейчас рука сама рванула вперёд — к его плечу. Чтоб не свалился. Чтоб не раскрыл себе рану к чёртовой матери. И чтобы весь этот риск, что мы сейчас переживали, не сделался вдруг напрасным.