Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 36 – Артём Март

«Своевременно принял меры по усилению охраны объекта».

Неправда. Какие меры? Он сидел на КП и пил, пока мы там под пулями лежали.

«Проявил инициативу в организации поисковой группы».

Неправда. Это Зайцев организовал. И я.

«Лично контролировал ход операции».

Неправда. Он вообще не выходил из КП. Даже когда мы запросили поддержку, он просто дал добро по рации.

Я отложил бумаги. Посмотрел на Зайцева. Он ждал, затаив дыхание. Я видел, как дёргается его кадык.

— Ты понимаешь, что здесь написано? — спросил я спокойно. — Ты тут не просто приукрасил. Это враньё. И если особисты начнут проверять, а они начнут, они всё это вскроют за полдня. Достаточно будет просто журнал глянуть. Там всё: и количество бойцов в нарядах, без всякого усиления. И пайки, как для обычной службы. Групповое оружие только у мобильного поста на дороге да ещё на «Барсуке». Как всегда было. По документам всё это не бьётся.

Зайцев дёрнулся, хотел что-то сказать, но я не дал.

— И тогда под раздачу попадёт не только Чеботарёв, но весь командный состав заставы. А может быть, и остальные, кто за конвоем ездил — Пихта, Штык, Кочубей, все, кого ты сюда вписал как свидетелей его «героизма». Они начнут их дёргать, допрашивать, путать в показаниях. И кто-то обязательно сломается. А кто-то просто скажет правду, потому что правду скрыть невозможно.

Зайцев молчал. Смотрел в стол. Рука его, сжимавшая папиросу, мелко дрожала.

— На что ты рассчитываешь, Вадим? — спросил я. — На «авось»?

Он шумно выдохнул. Кашлянул. Заговорил торопливо, нервно чеканя слова:

— Особисты будут заняты Гороховым. И твоим делом. Ты думаешь, им сейчас до Чеботарёва? Если они увидят, что командный состав выступает единым фронтом, они могут не копать глубоко. Ну кого они снимут? Всех сразу? Это ж целую заставу без командного состава оставят. Не пойдут на такое. Не станут рисковать.

— Рискнут, — сказал я. — Ещё как рискнут. Для отчётности, для галочки, для того чтобы показать, какие они принципиальные. И ты им сейчас даёшь ровно то, чего они ждут, — показательный процесс. Раскрыть несложно, а дело будет громким. То что надо, чтобы продемонстрировать результаты службы. И если Чеботарёв написал рапорт с признанием, они его закопают. А заодно и всех, кто с ним заодно.

Зайцев молчал. Я видел, как он борется сам с собой. Как в нём сталкиваются долг перед другом и холодный расчёт.

— Я не подпишу это, Вадим, — сказал я. — Чеботарёв закопал себя сам. Своими действиями. А этими…

Я стукнул по листам пальцами.

— Этими ты закапываешь себя и добряка Коршунова впридачу.

— Мы друг друга не бросаем, — покачал головой Зайцев. — Своих не бросаем, Саня.

— Не бросаем, — кивнул я, — но если мне придётся выбирать: спасти одного или десяток, я выберу десяток. Для меня несколько жизней всегда дороже, чем одна, даже если этот человек когда-то спас тебя. Я понимаю твой долг перед Чеботарёвым. Уважаю. Но подставлять остальных не стану.

— А как же Каста-Дуван? — нахмурился Зайцев и затушил недокуренную папиросу о край моего стола. — Я слыхал истории. Ты там потащил весь взвод вытаскивать одного бойца. И ничего. Друга своего спасал. С заставы. И ничего? А тут моему другу помощь нужна.

— Канджиев угодил к душманам не по собственной глупости, Ефим, — покачал я головой. — Он выполнял приказ. Его отделение помогало нашему разведвзводу продвинуться в глубь ущелья. Если бы мы не пришли тогда на перевал, если бы мы не привлекли к себе внимание духов, он не попал бы в беду.