Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 3 – Артём Март

Темнота стояла плотная, хоть ножом режь. Луна ещё не взошла, и развалины кишлака угадывались только по более чёрным силуэтам на фоне чуть более светлого неба.

Второе отделение заняло оборону неподалеку от нашего БТР. Если завертится, они должны были охранять машину и прикрывать наше отступление.

Горохов вдруг замер, поднял руку. Я остановился, дал знак остальным. Тишина. Только огонь все еще потрескивает на броне сожженного БТР.

Группа пригнулась за насыпью дороги. Мы с Гороховым полминуты послушали тишину. Он осмотрел ближайшие дома через ночник. Они казались пустыми.

— Всем внимание, — скомандовал я. — Сейчас пойдем прямиком к машине. Держать ухо востро. Огонь по усмотрению. Ясно? Вопросы? Хорошо. За мной, шагом…

Теперь первым пошел я. Мы быстро поравнялись с машиной.

Запах гари становился сильнее с каждым шагом. К нему примешивалось что-то ещё — сладковатое, тошнотворное. Запах горелого мяса. Я сжал зубы и пошёл быстрее.

Я приказал группе остановиться. Потом указал, кому куда двигаться, кому прикрывать. А потом отдал приказ выйти на дорогу.

Скрываясь за броней горящей машины, мы выбрались по осыпи наверх.

Первое тело лежало лицом вниз. Я присел на корточки, тронул за плечо. Труп был ещё тёплым, но уже начал коченеть. Я перевернул его.

В свете пожара мелькнуло обугленное лицо. Форма была советской. Один из бойцов Качалова.

Я поднялся. Пошёл дальше.

Второе тело лежало на спине, раскинув руки. И тоже частично обгоревшее. Но главное, и этот был наш.

Краем уха я слышал, как кто-то из бойцов ругается матом. Мулла закрыл нос рукавом, осматривая очередное тело.

Третье… четвёртое… Я считал про себя. И все были наши. Однако еще двое остались с другой стороны БТР, той, что смотрела прямиком на кишлак, откуда обстреляли машину. Осматривать их пошли я и Горохов.

Мы обогнули машину, и я подошёл к следующему телу. Оно лежало ближе всех к горящему БТР, и жар от пламени и раскаленной брони чувствовался даже здесь, на расстоянии нескольких метров. Этот был наш. У него обгорел торс.

— Ничего, — тихо сказал Горохов, оглядываясь на кишлак. — Это тоже наш.

— Подсвети-ка мне, — сказал я.

Горохов подобрался ближе. Достал свой фонарик-жучок. Стал мять его в руках, постоянно оглядываясь. Фонарик тревожно зажужжал, выдал тусклое пятно света. Мерцало оно едва ли не три-четыре секунды, но я успел рассмотреть труп.

Это был Качалов. Тот самый прапорщик из штаба. Он умер не от огня. Его дострелили. В грудине, на обгоревшей коже, я заметил отчетливое отверстие от пули.

— Их нет, — проговорил Горохов тихо.

— М-да… — ответил я. — Тогда отходим.

Мы аккуратно, гуськом принялись обходить БТР.

— И что дальше? — спросил Горохов. — Ты же не станешь уламывать Зайцева, чтобы мы…

Договорить он не успел.

Из темноты ударила очередь.

Пули взвизгнули над нашими головами, защелкали по броне БТРа. Мы с Гороховым почти одновременно залегли. Я упал, перекатился, застыл боком и вскинул автомат. Дал длинную очередь в сторону вспышек.

Сначала вспыхивало только где-то за ближайшими дувалами. Но потом вспышки стали появляться и в других местах. Врагов прибавлялось с каждой секундой.

— Первое! — услышал я вдруг голос Пихты, неожиданно сильный, пробивавшийся сквозь треск автоматных очередей. — Прикрыть прапорщика и командира! Огонь! Огонь!