Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 7 – Артём Март

— Рубин-2, на связь, — отозвался наконец Зайцев.

— Слушаю тебя, Рубин-1.

— Наблюдаю два выхода из кишлака. Южный, к дороге. Его контролирует ваша машина. Есть еще северный. Ведет в степь. Как поняли? Прием.

— Понял хорошо, — кивнул я. — Можете его прострелить? Прием.

— Прострелить? — Горохов глянул на меня. Его глаза белыми пятнами сверкнули в темноте. — На кой черт?

Я проигнорировал его слова, вслушиваясь в статику рации.

— Рубин-2, — ответил Зайцев. Сквозь помехи я расслышал в его голосе удивление. — Правильно я понял? Просишь открыть огонь по северному выходу из кишлака? Так? Прием.

— Так точно, Рубин-1, — я ухмыльнулся, глядя на Горохова. Даже в темноте я видел, как от удивления вытянулось его ширококостное лицо. — Вжарь прям по дороге. Да так, хорошенько. Чтоб все в округе видели. Прием.

— Понял тебя, Рубин-2, — в голосе Зайцева все еще чувствовалось сомнение. — Тогда ждите. Сейчас все будет.

Я ждал. Секунд через десять знакомый, тяжёлый рёв КПВТ разорвал тишину. Очереди шарами трассеров прошили темноту над кишлаком, пули упали где-то вдали, за кишлаком. И в этом грохоте, в этих огненных шарах, мелькнувших в небе, было что-то почти торжественное.

— И на кой ляд нам этот салют? — раздраженно глянул на меня Горохов.

— Тихо. Посмотрим, что сделают дальше, — проговорил я.

Душманы не заставили себя долго ждать. Не успело отгреметь эхо выстрелов, как из темноты донёсся крик.

— Не стреляй, шурави! Стой! — голос молодой, срывающийся, с таким акцентом, что слова едва угадывались. — Не надо стреляй!

Лицо Горохова, казалось, вытянулось еще сильнее.

— Ты… — начал он, но осекся от удивления.

— Теперь они знают, что они под колпаком, — улыбнулся я, взглядываясь в темноту. — Что если попытаются уйти, мы их прострелим. И только что мы это им показали.

Горохов вдруг снова выматерился. Но на этот раз радостно и удивленно:

— Ну ты даешь, прапор, — хмыкнул он. — Эт ты сам придумал? Или где подсмотрел?

— Тихо, — шикнул на него я. — Дай послушать.

— У нас твой пленники, — кричал душман откуда-то из-за дувала, но потом его голос сорвался, перешёл в гортанную скороговорку на дари — злую, отчаянную, походившую на лай пса, которого загнали в угол.

Вдруг я услышал, как по бокам от меня щёлкнули затворы.

— Тихо, огонь не открывать. Всем ждать моего приказа! — громко объявил я.

Душман, видимо, решив, что я обращаюсь к нему, что-то неразборчиво закричал с той стороны.

— Рубин-1, — вызвал я Зайцева. — Душманы с нами болтают. Что-то хотят. Мне нужно узнать, что.

— Понял, — ответил тот не сразу. — Направляю вам часть сил второго отделения. Рубин-1, если уболтаешь их сдаться, вот те крест, напишу представление на награду. Конец связи.

Бижоев, единственный во втором отделении, кто шпрехал на дари, появился минут через пять. Он полз к нашей позиции по-пластунски, прижимаясь к земле так плотно, будто хотел в ней раствориться. Рядом с ним двигался ещё один боец из второго отделения — коренастый, но имени его я не знал.

— Т-товарищ прапорщик, — выдохнул Бижоев, когда оказался рядом. Лицо у него было белое, не смотри, что таджик. Даже в темноте видно. Губы бойца дрожали. — Я по приказу товарища лейтенанта прибыл…

— Да потом. Ложись рядом. Горохов, двигайся. Развалился, блин, — я кивнул на место рядом.