Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 18 – Артём Март

— Так, ясно… Свободен покамест.

Потом он кивнул Клещу.

— А ты чего скажешь?

Клещ мялся, переступал с ноги на ногу. Глаза его нервно забегали.

— Ну… стрельба началась, товарищ лейтенант. Я думал… думал, они нападают.

— Ты видел, чтобы они нападали?

— Не… не видел. Но стрельба же… Огонь же открыли!

— Хватит, — оборвал Зайцев. — Пихта?

Пихта молчал долго. Смотрел куда-то в сторону, на горы, которые уже начали розоветь в лучах восходящего солнца. Потом перевёл взгляд на Зайцева.

— Мы открыли огонь, — сказал он глухо. — Как-то само собой вышло. Виноват, товарищ лейтенант.

— Видел, кто из наших стал стрелять первым?

— Никак нет, — опустил Пихта глаза.

Зайцев выдохнул. Провёл ладонью по лицу — жест усталости, который я уже видел у него не раз.

— Понятно. Ладно. Свободны пока. Исполняйте ранее отданные приказания.

Бойцы разошлись. Бижоев, кажется, готов был прямо здесь упасть от напряжения. Клещ отводил глаза. Пихта остался стоять, как каменный.

Зайцев повернулся ко мне.

— М-да… Все всё видели, но ни черта они не скажут… Сука… — Он вздохнул. — Саня, а ты что скажешь?

— Скажу, что проводить следствие прямо сейчас — не лучшая затея.

Зайцев нахмурился.

— А что ты ещё прикажешь мне делать? Произошёл инцидент. Расстреляли пленных, потеряли языка… Да ещё и драка эта ваша… — Он сплюнул под сапоги. — Саня. Это серьёзно. Это трибуналом попахивает.

— Я знаю.

— А раз знаешь! Чего ж тогда молчишь⁈ Чего, солдатские замашки из тебя на курсах не выбили⁈ Стучать не хочешь⁈

— Командир, — вздохнул я и заглянул ему в глаза. — Что сделано, того не воротишь. Так или иначе, во всём том, что сегодня произошло, разберутся. И мы знаем, какой будет итог.

— Знаем, — Зайцев глянул на Горохова, сидевшего на камне, уронив голову.

— Ну вот. А чего тогда бойцов гонять лишний раз? Они сегодня ночью и так натерпелись. Пусть хоть чуть-чуть дух переведут, пока за них особый отдел не взялся.

Зайцев вздохнул.

— Горохов признался, что напал на тебя первым, — заметил он.

Я молчал. Замбой снова вздохнул. Как-то тяжелее. С горечью.

— Ты разве не понимаешь, — начал он, — что Горохов сейчас, на эмоциях, язык развязал? А потом, когда срок на горизонте замаячит, он по-другому запоёт. Станет брехать, что ты его избил. У него-то побои покруче твоих будут…

Я глянул на Горохова.

— Он детдомовец, — сказал я холодно. — Я скорее поверю, что он кого-нибудь убьёт по дурости, чем станет сдавать.

Зайцев как-то замялся. Переступая с ноги на ногу, опустил взгляд. Поджал губы. Потом сплюнул, выматерился вполголоса. И приказал:

— Казак, Мельник!

— Я!

— Я, товарищ лейтенант!

Бойцы, стоявшие у моего БТР, рядом со своим командиром Егоровым, обернулись. Обернулся и Егоров.

— Арестовать старшего сержанта Горохова до выяснения всех обстоятельств дела! — приказал Зайцев. — Исполнять немедленно!

БТРы вползли на территорию заставы, когда солнце уже совсем выбралось из-за гор. Потом заглушили двигатели.

Мы уехали из-под заброшенного кишлака не сразу. Сначала дождались другой группы, которую Чеботарев направил, чтобы обеспечить охранение и эвакуировать тела.

На обратном пути почти никто не разговаривал. Если и говорили, то редко и только по делу. Горохова везли под конвоем, в десантном отделении. Зайцев приказал отобрать у него оружие и, немного поразмыслив, не решился заковать его в наручники.