Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 17 – Артём Март

Горохов молчал. Только отплёвывался кровью. Потом медленно, с трудом, поднялся. Никто его не поддержал.

— А сука… — зашипел замбой. Потом крикнул: — Что случилось⁈ Кто начал драку⁈ Зайцев принялся вертеть головой. Глядел то на меня, то на Горохова.

— Я… — повременив, бросил старший сержант.

— В чём причина⁈ Немедленно доложить!

Горохов молчал.

— Я спрашиваю, Горохов, — голос Зайцева стал жёстче, — какого хрена ты на командира полез⁈

— Он… — начал Горохов и запнулся. Сглотнул. — Он… неправ.

— В чём неправ? — Зайцев шагнул к нему.

Горохов поднял голову. Посмотрел на меня. В этом взгляде было столько всего — и злость, и обида, и что-то похожее на стыд.

— В плен их брать хотел, — сказал он глухо. — А они наших сожгли.

Зайцев нахмурился.

— Ты чего несёшь⁈

Потом он выдохнул. Шумно, нервно. Обернулся ко мне.

— Так, вы оба, за мной, к машине. Там аптечка есть. А потом… — он кивнул на Горохова. — В общем… я сам разберусь.

Солнце выползало из-за гор медленно, как-то нехотя. Столь же медленно зажигался и алый рассвет. Над нами же по небу все еще разливалась серая тьма, и в этом свете всё вокруг казалось чужим, ненастоящим — догорающий БТР, тела на дороге, съёжившиеся фигуры на обочине у колёс бронемашины.

Я сидел на броне нашего БТР, свесив ноги, и смотрел, как рядом с бронемашиной, у дувала, бойцы второго складывают тела в аккуратный рядок. Кто-то из них тащил плащ-палатки, чтобы накрыть мертвых. Кто-то просто стоял и смотрел. Разговаривали вполголоса, будто боялись разбудить погибших.

Зайцев появился неожиданно. Подошёл, встал рядом, опёрся рукой о броню. Лицо у него было серое, осунувшееся, под глазами залегли тени.

— Как ты? — спросил он негромко.

— Нормально, — ответил я.

— Губу разбил.

— Бывает.

Он помолчал, глядя туда, где у дороги застыла фигура Горохова. Тот сидел на камне, безоружный, понурый. Рядом с ним стояли Пихта и Штык — не то охраняли, не то просто не знали, куда себя деть.

— Придётся разбираться, Саня, — сказал Зайцев устало. — По-нормальному, по-уставному. Ты как, потянешь?

Я не ответил ему. Только спрыгнул с брони. Ноги приземления почти не почувствовали — всё тело затекло, будто налитое свинцом.

Он кивнул и пошёл к группе бойцов. Я двинулся следом.

— Егоров! — голос у Зайцева, хоть и усталый, а команду держал.

— Я!

— Бижоева ко мне!

— Есть!

Потом замбой обернулся к бойцам первого.

— Клещ, Пихта. Ко мне, быстро!

Бойцы зашевелились, загремели снаряжением. Бижоев подошёл первым — бледный, с трясущимися руками. Остановился в двух шагах, сглотнул.

— Т-товарищ лейтенант…

— Рассказывай, — Зайцев смотрел на него тяжело, без злости, но и без жалости. — Как было. Только правду.

Бижоев заговорил. Сначала сбивчиво, потом ровнее. Про переговоры, про условия, про то, как духи вышли без оружия. Про выстрел.

— Один был выстрел, товарищ лейтенант, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я слышал. С их стороны. Одиночный.

— А потом? — нахмурился лейтенант.

Бижоев оглянулся на бойцов. Сглотнул.

— А потом… Потом я сам не понял, как началось… То ли наши первыми открыли огонь… То ли они… Всё завертелось так… Что не понять… Короче…

Зайцев слушал, не перебивая. Потом, когда Бижоев просто замямлил что-то неразборчивое, Зайцев его остановил. Потёр собственные веки.