Книга В погоне за камнем, страница 60 – Артём Март

Я шагнул вперёд.

— Да ладно, Вадим Михалыч, чего фельдшера дёргать из-за такой ерунды? — сказал я спокойно. Даже дружелюбно. — Давай, Дениска, руку сюда. Я мигом вправлю.

Горохов зыркнул на меня. В глазах его блеснули ненависть пополам с недоверием.

— Я разберусь сам, товарищ прапорщик, — просипел он сквозь зубы.

Я пожал плечами.

— К вечеру рука распухнет, завтра автомат не удержишь. На стрельбах — ноль. А потом в госпиталь на вертушке. Повезёт, если на заставу через месяц вернёшься.

Горохов колебался. Я видел это по его глазам, по тому, как он переводил взгляд с меня на свою руку. Палец посинел ещё сильнее. Ещё час — и вправлять будет поздно, только к хирургу.

Я не стал ждать. Подошёл, решительно взял его за запястье. Горохов дёрнулся, как от удара током.

— Ты че творишь⁈ — зарычал он, хватаясь за мою одежду здоровой рукой.

Я не ответил. Дёрнул его палец.

Раздался щелчок.

Горохов заорал. Громко, истошно. Отшатнулся, схватился за руку. Тяжело дыша, уставился на палец, который вдруг встал на место.

Тишина на полосе наступила такая, что слышно было, как на ближайшем холме ветер гоняет пыль. Бойцы застыли статуями. Фокс с Громилой на брёвнах — с открытыми ртами. Зайцев молчал, только переводил взгляд с меня на Горохова и обратно.

Я протянул руку, хлопнул Горохова по плечу. Он вздрогнул всем телом, не отрывая взгляда от своей руки. Тогда я подался к нему ближе.

— Первый урок, Горохов, — сказал я тихо, но твёрдо, так, чтоб слышал только он. — Надеюсь, ты усвоил.

Потом добавил громче:

— Нормально всё с ним. До свадьбы заживёт.

Горохов ничего не ответил. Только медленно, тяжело пошёл прочь. Не глядя ни на кого, отправился к своему отделению. Пошёл прочь от круга. В его походке уже не чувствовалось той уверенной наглости, с которой он шёл сюда. Только злоба, боль и унижение.

Я смотрел ему вслед. Потом перевёл взгляд на Зайцева. Тот только головой покачал, но ничего не сказал. Повернулся к бойцам.

— Чего встали⁈ — рявкнул он. — Следующий! Первое отделение, на старт! Второе — в круг! Продолжаем занятия!

Ближе к вечеру солнце уже не пекло, но всё ещё висело над горами тяжёлым жёлтым шаром. Тени от землянок вытянулись, поползли по плацу, прячась одна за другую.

Горохов со своими убыли в наряд часа два назад. Я видел, как они уходили — Штык, Кочубей, Клещ, Мулла. Горохов шёл впереди, руку держал в кармане, на меня даже не взглянул. Только сплюнул себе под сапоги, проходя мимо КПП. Злой, притихший. Это хорошо. Злой и притихший — значит, думает. Глядишь, до чего-нибудь и додумается. А нет — так я ему опять помогу.

Я сидел у каптёрки на очень удобном пеньке, стоящем под её стенкой. Перебирал старое, отжившее своё снаряжение. В ящике лежали вещмешки и подсушки. Я смотрел, что можно ещё использовать, а что списать окончательно.

Фокса я заметил не сразу. Он стоял метрах в десяти, у одной из землянок личного состава. Стоял и мялся. Переступал с ноги на ногу, смотрел то на меня, то в сторону. Потом, видно, решился — подошёл.

— Товарищ прапорщик, разрешите обратиться?

Я поднял голову, кивнул:

— Обращайся, Тёма. Чего такое?

Он сделал ещё шаг, остановился. Руки его висели вдоль тела, но пальцы мелко подрагивали — то ли от слабости после ранения, то ли от волнения. Лицо снайпера было бледное, под глазами тени. Видать, спал он в последнее время неважно.