Книга В погоне за камнем, страница 119 – Артём Март

Три группы цифр. Четыре. Ещё две. Всё.

Он повторил сообщение дважды, как положено. Потом снял наушники. Прикрыл глаза на секунду. Выдохнул.

Снаружи снова донеслись голоса. Каширин мгновенно собрался. Спрятал блокнот и шифровальную книжку в сумку, сумку — в ящик. Записку сунул в консервную банку, служившую пепельницей, чиркнул спичкой. Бумага вспыхнула, свернулась чёрным листиком, рассыпалась в пепел. Он растёр его пальцем в труху, перемешал с окурками.

Снова взял отвёртку. Надел на лицо привычное выражение — слегка растерянное, озабоченное, суетливое. Наклонился над рацией, забормотал:

— Так… значит, этот конденсатор всё-таки полетел… Ой-ой-ой, надо менять… А где тут у нас запасные? Где же они?..

Пальцы его, только что выстукивавшие шифровку, снова стали неуклюжими, дёргаными. Он копался в деталях, бормотал, и ни один человек, заглянувший сейчас в землянку, не заподозрил бы в этом вечно растрепанном связисте того, кем он был на самом деле.

За стеной завыл генератор. Каширин даже не вздрогнул. Он привык.

Он просто сидел и ждал следующего сигнала. Или следующего шага объекта.

* * *

Старик Рахим шёл долго.

Ноги гудели, когда он спустился в распадок, где вдоль дороги тянулся заброшенный кишлак Шинкарай. Здесь было тихо. Даже ветер, казалось, обходил это гиблое, мертвое место стороной.

Он остановился, перевёл дух. Прислонился спиной к остаткам стены, чувствуя, как нагретый за день камень отдаёт тепло. Руки мелко подрагивали — то ли от усталости, то ли от того, что ждало впереди. Он сунул ладони под мышки, прижал, подождал, пока дрожь уймётся.

Из-за камней, метрах в тридцати, вынырнула фигура. Молодой мужчина, почти мальчик, с автоматом наперевес. Рахим не дёрнулся, только поднял руки, показывая — он безоружен. Пальцы на левой руке чуть заметно дрожали, и он мысленно выругал себя за эту слабость.

— Стой, старик, — голос резкий, гортанный. — Куда идёшь? Зачем?

— Я к Юнусу, — сказал Рахим негромко. — Скажи ему: Рахим-ага пришёл поговорить.

Парень помедлил, вглядываясь в лицо старика. Потом кивнул, скрылся за камнями.

Рахим ждал. Стоял, не шевелясь, чувствуя, как затекает спина. Где-то в развалинах застрекотала цикада — тонко, надрывно, будто жаловалась на жару. Потом стихла.

Юнус вышел сам.

Он появился из-за стены бесшумно, как тень. Рахим не услышал шагов, только почувствовал — что-то изменилось в воздухе. Повернул голову.

Юнус стоял в трёх шагах. Молодой, злой. Глаза его горели тёмным, нехорошим огнём. Автомат висел на груди, палец лежал на спусковой скобе.

— Рахим-ага, — сказал он. Голос его звучал уважительно, но настороженно. — Зачем ты здесь? Эти места не для стариков.

Рахим шагнул вперёд. Нога подвернулась на камне, он чуть не упал, удержался, опёршись рукой о стену. Пальцы скользнули по шершавой глине.

— Я пришёл поговорить с тобой, Юнус, — сказал он, выпрямляясь. — Как старший с младшим. Как человек, который знал твоего отца.

Юнус приподнял подбородок. Желваки его заходили под смуглой кожей.

— Мой отец умер, — сказал он глухо. — Его убили шурави. Два года назад. Ты забыл, Рахим-ага?

— Я не забыл, — Рахим покачал головой. — Я ничего не забыл. Но война не принесёт нам ничего, кроме новых могил. Шурави уйдут рано или поздно. А мы останемся. И будем хоронить своих детей. Потому…