Книга На заставе "Рубиновая", страница 28 – Артём Март

— Ты нахрена Селихова притащил? — сипло спросил он, глядя на Чижика, но имея в виду меня. — Сказано тебе было, никого посторонних!

— Да молчи ты, Сомов! — зашипел Чижик, заслоняя меня собой, будто от удара. — Это Саня Селихов! Он свой! Я ему доверяю! Он не сдаст!

— Тоже мне… доверяешь, — угрюмо буркнул тот, кого назвали Сомовым. — Наше дело — риск. Тут без надёжных людей никуда!

— Саня надёжный! — заверил его Чижик. — Он меня выручил! Если б ни он, то на всё, возможно, уже и крест бы лёг!

Сержант в очках, не обращая внимания на перепалку, весь был поглощён созерцанием свёртка в моих руках. Он приблизился, и в его глазах загорелся неподдельный, почти профессиональный интерес.

— Это… это же он? Змеевик? — спросил он, и голос его дрогнул. — Можно взглянуть?

Я развернул промасленную ветошь. В моих руках лежал тот самый медный змеевик — идеально начищенный, с аккуратными витками, с биркой какого-то забытого завода. Он блестел в тусклом свете словно драгоценность.

Когда я нашёл его, вид этой штуковины стал последней, окончательной точкой. Любая тень подозрения, любая мысль об игре Орлова испарилась. Я почти сразу понял хитрую и почти безумную задумку Чижика и его дружков. Они собирались гнать самогон. Прямо тут. В стенах училища. Такой дерзости я не мог ожидать даже от афганских душманов.

— Держите, — сказал я, протягивая змеевик сержанту. — Кажется, это то, чего не хватало вашему… аппарату.

Сержант, которого Чижик тут же представил как «нашего Профессора, Виктора Зубова», принял деталь с благоговением хирурга, принимающего трансплантируемый орган.

— Идеальная медь, — прошептал он, поворачивая змеевик в свете лампы. — Теплопроводность на уровне. Витки ровные… Это же от старого лабораторного дистиллятора! Где вы его…

— Неважно где, — перебил Сомов, но его тон уже смягчился. Он оценивающе посмотрел на меня. — Важно, что он у нас. А ещё, чтоб тот, кто его принёс, — помалкивал в тряпочку. Ровно как и остальные.

— Я пришёл не болтать, — сказал я, оглядывая конструкцию. — Я пришёл посмотреть на чудо инженерной мысли. Посмотреть, стоит ли эта штука того, чтобы получить от офицеров на орехи, если нас поймают.

Мои слова, сказанные без укора, с лёгкой иронией, наконец разрядили обстановку. Чижик рассмеялся, нервно и облегчённо. Зубов, «Профессор», уже прилаживал змеевик к конструкции, бормоча что-то о температуре кипения и фракциях. Остальные двое, представившиеся как Лёша и Костя, смотрели уже не со страхом, а с интересом.

— Сань, да ты не представляешь! — Чижик, окрылённый всем происходящим, хлопнул меня по плечу. — «Профессор» тут всё рассчитал! Из стандартного пайка сахара, если всё пройдёт, должно выйти почти три литра чистого продукта! Выпуск наш будет чем отметить! Прикинь?

— Если не взорвётся, — мрачно заметил Сомов, но в его словах теперь сквозила уже не враждебность, а простое брюзжание.

— Не взорвётся, — уверенно парировал Зубов, закручивая последнюю гайку. — Система герметична. Примус даст стабильный нагрев. Охлаждение водой из таза… Главное — контроль. Нужно следить, чтобы не закипело.

Я смотрел на эту картину: на сосредоточенного «Профессора», на вечно недовольного Сомова, невесть где добывшего змеевик, на восторженного Чижика и его приятелей. На этот пахнущий пайкой, табачным дымом и мечтами о грядущем выпуске и… связанном с ним «празднике» подвал. И чувствовал странное, почти забытое тепло. Здесь не было войны. Не было игры в кошки-мышки с особистами. Это была глупая, рискованная, совершенно человеческая авантюра. И в своей идиотической чистоте она была куда реальнее и честнее всего, что происходило за последнюю пару месяцев.