Книга Операция "Янус-1", страница 3 – Артём Март

— Никогда в жизни я бы не стал докладывать начальству, что здесь, у нас, Селихов учудил, — сказал он наконец. — Никто бы об этом не узнал, если бы… — Муха осекся. Чертыхнулся себе под нос. Потом продолжил: — .. если бы не особисты, что к нам едут. А что будет, когда они подойдут, а Селихова нет на месте? Мне что-то нужно будет им сказать, понимаешь? Что-то нужно будет доложить.

Муха вздохнул. Покачал головой. И докончил:

— И вот тогда да. Тогда будет трибунал.

Муха обернулся. Но посмотрел не на Андро, а во тьму. Туда, где, сокрытый ею, лежал склон горы. Где вершины почти сливались с бугристым от туч небом. Муха не продолжил свою мысль. Вместо этого неведомо который раз выматерился.

— Если вы решите доложить о Селихове… — вдруг, сам не зная почему, начал Андро Геворгадзе, — то и обо мне доложите. Доложите, что я соучастник. Что я не исполнил ваш приказ и пропустил его…

Муха махнул рукой, не дал ему закончить.

— Свободен, Андро, иди отдыхай, — проговорил он, закуривая сигарету.

Геворгадзе видел, как в темноте дрожит ее уголек. Как он робко подсвечивает лицо командира. У Мухи подрагивали не только пальцы. Дрожали еще и губы.

— Я не мог его задержать, товарищ старший лейтенант, — виновато заговорил Геворгадзе. — Не мог, потому…

— Отставить. — Вместе с этим словом Муха выдохнул и дым. — Знаю я, почему ты не мог его задержать, Андро. Очень хорошо знаю. Свободен.

* * *

Вход в пещеру мы не могли найти долго. Долго ползали в темноте вокруг причудливой формы скалы, действительно напоминавшей голову какой-то птицы. «Вороний камень» — так ее называла Махваш.

Когда Алим уже совсем было отчаялся и захотел заночевать под ней, я принялся шуршать суховатыми кустами боярышника, которыми поросло все подножие камня. И тогда наткнулся на странное углубление.

Алим аккуратно зажег спичку, стараясь укрыть ее от горного ветра. Огонек удалось уберечь далеко не с первого раза.

И все же мы смогли осветить края совсем не широкой, больше напоминающей нору, пещеры. Когда мы принялись спускаться, «Вороний камень» будто бы наблюдал за нами единственным глазом — вымоиной, образовавшейся в скале за долгие, очень долгие годы.

Внутри было тесно и сыро. В нос почти сразу ударил землистый запах плесени или лишайника.

Если попытаться встать здесь в полный рост, своды пещеры смыкались над головой слишком быстро. Потолок висел на высоте, не превышающей и роста ребенка. Мы с Алимом с трудом разместились напротив друг друга, уперлись спинами в шершавые стены, уселись на сыроватой земле.

Алим достал и поджег самодельную коптилку, сделанную из гильзы патрона к пулемету КПВТ. Ее огонек нервно заплясал на фитиле, робко выгнал тьму из пещеры, выбросил на стены нечеткие тени.

— Это не пещера, это настоящая дыра, — поморщился Алим, оглядываясь. — Даже страшно подумать, что девочка провела здесь так много времени.

— Она посчитала, что лучше так, чем отдаться в руки главарю бандитов.

Мы помолчали. Разделили пачку галет и запили их тепловатой, нагретой теплом тела водой из фляжки.

Я заметил, что Алим засыпает. Что клюет носом, прилагает усилия, чтобы бороться с накатывающим на него сном.

— У тебя температура, — не спросил, а утвердил я, поглядывая на пляшущий огонек коптилки.

Алим будто бы встрепенулся от моих слов. Потом проморгался.