Книга Меж двух огней, страница 93 – Артём Март

Но я и не думал оставить борьбу. Схватил его за руки.

— Да… Да сдохни же ты наконец… — зашипел американец, стискивая зубы.

А потом я, наконец, дотянулся до своей цели — раненого плеча Стоуна. Сжал его пальцами изо всех сил. Почувствовал, как они намокают от крови, сочившейся из его раны.

Стоун заревел от боли, машинально отпустил меня, схватившись за плечо. Тогда я дал ему с правой, могучим, размашистым ударом.

Кость щёлкнула о кость, когда я засадил кулак ему прямо в челюсть. Стоун просто свалился с меня. Замер рядом, на земле. Стал корчиться от боли. Потом обмяк, переводя дыхание. Он хрипло постанывал, пытаясь изгнать из головы гул, вызванный моим ударом.

Я тоже лежал, стараясь наполнить грудь воздухом. А потом принялся подниматься первым.

Стоун, видя это, вскрикнул. Принялся отползать. По пути он схватил валявшийся на земле «Вальтер», попытался выстрелить в меня, но магазин пистолета оказался пуст. Американец судорожно полез во внутренний карман куртки, ища запасной.

Я почти беззвучно извлёк свой нож из мягких кожаных ножен на поясе.

Стоунсн снова вскрикнул, запутавшись в собственных карманах.

— Лежать, — прошипел я, чувствуя, как холодная, расчётливая ярость будоражит душу. — Лежать, не двигаться.

Стоун не послушался. Когда ему всё же удалось извлечь магазин, я ускорил шаг, а потом и вовсе ударил его по печени носком тяжёлого сапога.

Американец захрипел, потерял магазин и пистолет.

— Лежать, мразь, — сквозь стиснутые зубы прошипел я, а потом добавил ещё раз, но уже по почкам.

Американец выгнулся дугой, застонал. Стал валяться в пыли и камнях. Я расстегнул ремень, сбросил с него пустой подсумок. Когда уже собирался опуститься к американцу, чтобы связать ему руки, почувствовал, как кто-то схватил меня за голенище.

Обернулся.

Раненый душман, наполовину выползший из-под «Зила», вцепился мне в ногу обеими чёрными от крови руками. Он смотрел жалобно, хрипло звал меня, видимо, просил о помощи.

На него у меня не было времени. Я вырвал ногу из скользких пальцев духа. Тот потянулся за мной левой. Правой вцепился в землю, подполз ближе, да так, что кисть правой оказалась у него под брюхом.

Неожиданно глаза его, сначала полные мольбы, наполнились злостью. Видимо, дух понял, что мне сейчас не до него. Что раненому никто не будет оказывать первую помощь.

Тогда он отчаянно махнул правой рукой. Махнул и промахнулся. Только спустя мгновение я понял, что в его кулаке зажат нож. Сукин сын решил со злости полоснуть меня.

Тут, каюсь, я не сдержался. Холодная ярость выплеснулась в неконтролируемое, почти машинальное движение, наработанное долгими годами. Движение, которое я усвоил ещё в детстве, когда только начал драться с уличными пацанами. Если тебя хотят ударить, дай сдачи. А лучше — бей первым.

Я даже сам не сразу понял, как рванулась моя рука. Как хлёстким, быстрым движением я выбросил ремень, словно кнут. Солдатская пряжка хлестнула духа по лицу. Тот потерял нож, закрыл лицо руками, а потом дико завыл от боли.

Резкая вспышка ярости прошла почти так же быстро, как и проявилась. Я обернулся.

Американец, воспользовавшись задержкой, уже во всю улепётывал прочь. Он на удивление быстро нёсся вдоль автоколонны, а потом, испугавшись прозвучавших где-то вдали выстрелов, и вовсе принялся карабкаться вверх по пологому и каменистому склону горы.