Книга В гнезде "Пересмешника", страница 63 – Артём Март

Шахин запнулся, потому что десантник врезал ему прикладом по почкам. Пакистанец рухнул на колени, согнулся от боли.

— Поднимайся давай, падла болтливая, — бычьим голосом приказал десантник, а потом принялся поднимать Шахина.

Тот, постанывая, с трудом хватаясь за одежду бойца, встал. А потом вдруг вцепился связанными руками ему в ворот и изо всех сил врезал десантнику лбом в лицо.

Боец глухо застонал, отшатнулся, болтая головой. Он налетел спиной на Бычку, не удержал равновесия и рухнул на землю.

Прежде чем все это произошло, Шахин со страшным ревом бросился на меня, целя скрюченными, скованными руками прямо в горло.

До меня пленный главарь душманов так и не добрался.

Стоило ему вскинуть руки и ринуться в мою сторону, как я просто пнул Шахина в раненое бедро.

Темное, искривленное отчаянной злостью лицо душмана в миг изменилось. Глаза его выпучились, а рот распахнулся в немом крике. Он просто завалился вперед и рухнул рожей прямо на острые камни туннеля.

Не успел пакистанец завалиться набок, как к нему подскочили два или три десантника. Принялись ожесточенно пинать берцами по почкам и печени. Яростней всех, конечно же, работал ногами тот самый вдвшник, которого Шахин треснул лбом в лицо.

— Отставить! Отставить балаган! — Из головы группы к нам подоспел Артемьев.

Он принялся отпихивать своих бойцов от сжавшегося в позе эмбриона Шахина.

— Матронов! — обратился он к бойцу с разбитым лицом, — че тут у вас? Докладывай!

— Этот, — боец, все еще борясь с собственным дыханием, принялся утирать нос и губы от крови, — этот вот хотел сбежать. На нас напал.

Артемьев оценил взглядом слабо шевелящегося на земле Шахина. Потом приказал:

— Поднять.

Десантники грубо схватили Шахина и заставили пакистанца подняться на ноги. Впрочем, это вышло у них не сразу. Порезанная, а потом и битая мною нога призрака никак не хотела держать своего владельца. Норовила подогнуться.

— Ты, вроде бы по-русски говоришь, не? — Артемьев схватил Шахина за голову. Заставил крепкого, но несколько менее высокого пакистанца приподнять подбородок, чтобы проще было заглянуть ему в глаза, — говоришь же, а?

— Клянусь душой моих детей и матери, — прошипел Шахин, показывая всем окровавленные зубы, — когда-нибудь мы выпустим всем вам кишки. Когда-нибудь вы все… Агх…

Шахин заткнулся, потому что Артемьев кратким, быстрым и на первый взгляд совсем легким ударом врезал ему под дых. И все же этот обманчиво слабый удар заставил пакистанца уронить голову. Если бы не крепкие руки десантников, Шахин наверняка бы согнулся в три погибели.

— А если ж ты такой умный, что по-нашему можешь, — снова спросил его Артемьев, взяв пакистанца за лоб и подняв голову, — чего ж ты такой идиот? Чего, не понимаешь, что уйти — не уйдешь? Что один ты тут, в пещерах, да еще с твоей ногой — покойник и больше никто?

Шахин ему не ответил. Он только глубоко дышал, прикрыв глаза.

— Да и не фанатик вроде, как тот, второй, который проповедником был, — продолжил Артемьев так, будто бы и не ожидал ответа от пакистанца, — или че?

Шахин открыл глаза. Да только взгляд его уперся не в лицо Артемьева, как можно было бы ожидать. Взгляд пакистанца упал на меня. И Артемьев это заметил.

— Селихов, — спросил Артемьев, — ты ему что-то сделал, что ли?