Книга В гнезде "Пересмешника", страница 123 – Артём Март

Я многозначительно указал взглядом на перебинтованные стопу и голень Аль-Асифа.

— Тебя уже списали, пакистанец, — гаденько разулыбался Муха.

— Вы меня не знаете… — Угрожающе зашипел Аль-Асиф, — даже не представляете, с кем связались. Будь мои руки свободны, я бы…

— Но они связаны, — перебил его я. — А ты — списан. Возможно, твои хозяева еще не знают об этом, но как я уже сказал, факт остается фактом. И все же, кое в чем ты прав.

Асиф заинтересованно приподнял бровь.

— И в чем же?

Муха мрачно взглянул на меня. Вздохнул и поджал губы в немом согласии.

— В том, что ты нам нужен. По крайней мере, пока, — продолжил я. — Сейчас ты лишь туша. Туша, которую можно обменять на живого человека.

— Твоего товарища уже, наверняка, убили мои люди… — Зло, с тихим возмущением, бросил Аль-Асиф.

— Смеешься? Такой командир, как ты, наверняка запугал их так, что без тебя они и шагу ступить боятся, — сказал я иронично.

— Лицо ты уже потерял, — поддакнул Муха, — но еще можешь сохранить жизнь. Расскажи, как связаться с твоей группой, и тогда…

— Я не разменная монета! — Вспыхнул вдруг Асиф, попытавшись вскочить.

Веревка и низкая крыша бронемашины не дали ему это сделать. Бычка со Звягой тут же схватили пакистанца за рукава.

— Я вам не девка, что б меня на барана обменивать!

— Тихо, мать твою, — Бычка сильным рывком усадил Асифа на место, — не шибурши мне тут.

— Я тебя запомнил, — Асиф уставился на пограничника злым взглядом, — запомнил! Когда я освобожусь, ты умрешь первым!

— Ай… Да захлопни пасть… — Отмахнулся Бычка.

Мы с Мухой остались невозмутимыми.

— А дружок-то наш — психованный, — рассмеялся старлей.

Асиф что-то забурчал не по-русски. Когда он немного успокоился, я подался вперед. Заговорил:

— У тебя есть выбор, Аль-Асиф: либо ты соглашаешься на наши условия, либо к утру мы тебя спишем, как сломанный инструмент. Так что решай.

Пакистанец поник. Лицо его осталось угрюмым и темным. Не поднимая взгляда, он ответил:

— Ты надменный мальчишка, Селихов. Ты даже не представляешь…

— Тихо… — Прервал его я. Прислушался.

Все, кто был под броней, затихли.

Снаружи, казалось, только ветер правил бал. Он мерно шумел в ущельях, вершинах скал и расщелинах. Вой этот стал настолько привычен, что когда к нему подмешался новый звук, не заметить это было просто невозможно.

— Мина! Мина свистит! — Крикнул Муха.

А потом раздался взрыв. Гулкий, но достаточно близкий. Такой, что в БТР задрожали лавки.

— Обстрел. Нас обстреливают, — констатировал я.

Мы принялись выбираться из БТР через десантные люки. Снаружи уже кричали и суетились солдаты.

Свист. Взрыв, осколки камней защелкали по броне одного из БТР, захлопали о землю.

— Воздух! Рассредоточиться! — Заорал Муха, перекрикивая солдатские голоса, — к машинам!

Еще одна мина хлопнула близ лагеря. Но теперь она угодила в скалы, разбросав куски камней. Противник пристреливался.

Мы с Мухой принялись командовать бойцами. Стали создавать порядок из хаоса.

Приказали бойцам бежать к естественным укрытиям. Рассредоточиться по подножью скал, чтобы стать более сложной мишенью для артиллерии.

— Броня! — Орал Муха экипажам, загружающимся в БТРы, — вести беспокоящий огонь по вероятным маршрутам продвижения противника! Не дать их пехоте подняться для атаки!