Книга Тень «Пересмешника», страница 63 – Артём Март

— Ты рано или поздно уйдёшь из Айваджа! Вы там, в горах, мудрецы! — Кандагари вскипел снова, уже не в силах сдержать унизительную дрожь в руках. — А мы здесь, в грязи, кровью платим за ваши «великоумные» замыслы!

Харим вдруг поднялся. Неспешно. Его тень накрыла тень Кандагари, поглотила её. Темнота в подвале сгустилась.

— Твоя кровь — это и моя кровь, — произнёс он уже без всякого выражения. — И запретив тебе идти в бой прямо в кишлаке, я лишь хотел сохранить вам жизни и лицо перед старейшинами. Но если ты не способен держать свой гнев в кулаке, ты становишься угрозой. Для себя. Для дела. Твоё мнение я выслушал. Теперь заткнись и слушай.

Он сделал паузу, давая тишине прижать Кандагари к стене и низенькому табурету, на котором он сидел.

— Псалай — либо предатель, либо труп. И то, и другое ведёт к одному исходу, — продолжал Харим, — И если он угодил в руки к шурави, он прекрасно понимает свою дальнейшую судьбу. Он не дурак.

— Он боится меня больше, чем шурави, — сказал Кандагари.

— Верно. А ещё — он много знает. И сейчас его страх может сыграть против нас. Именно поэтому его нужно отыскать.

Кандагари молчал. Потом отвел взгляд. Зрачки его сузились от злобы и бессилия.

— Если Анахита завела его в ловушку, — продолжал Харим, — значит теперь и она, и вся её семья — это враги. Скажи, Кандагари, часто ли она встречалась с Псалаем?

— Каждый раз, когда её русский пёс посещал кишлак, — сказал одноглазый моджахед.

— И она всегда принимала его в своём доме?

Кандагари задумался.

— Нет. Не всегда. Иногда нам приходилось назначать встречу в других местах, там, где разговор незамужней женщины и мужчины никто не увидит. Там, где их встречи не вызовут подозрений.

— Где? — Вопрос Харима прозвучал резко и отрывисто, словно гром.

Кандагари опустил взгляд. Сглотнул.

— У… У иссохшего колодца, на юге, за кишлаком. В пересохшем русле, возле кяризов. А ещё… Ещё на старой мельнице.

Харим задумчиво засопел. Уставился на огонёк тлеющей коптилки.

— До колодца слишком далеко идти. Чтобы попасть туда от дома Анахиты, пришлось бы пересечь почти весь кишлак вдоль. Туда они не пойдут.

— Русло? — спросил Кандагари, взгляд его единственного глаза стал заискивающим, даже каким-то виноватым.

— Вряд ли. Слишком опасно вести там пленника. Псалай — не дурак. Он хитер и расчётлив. Почти так же хитер и расчётлив, как и эти шурави. И они прекрасно понимают, что прятать пленника в русле — опасно. Ведь в кяризах, что под ним, случился наш бой. А они плохо знают те туннели. Не станут рисковать.

— Тогда… — несмело начал Кандагари. — Тогда мельница?

— Мельница, — Харим кивнул. — Это место видится мне самым удачным, чтобы затаиться. И начнём мы именно с него.

* * *

Душман, звали которого, к слову, Псалаем, решил пойти на нашу «сделку». И рассказал всё, что знал.

Он поведал нам, что в кишлаке действовала небольшая группа душман, которые по большей части занимались тем, что вели вербовку среди местных жителей, а ещё выступали охраной и рабочей силой для проповедника. Рассказал про Харима — младшего полевого командира, какого-то местного «царька», державшего под своей командой самую крупную группировку боевиков. И про Кандагари, что был кем-то вроде оперативного командира группы духов в Айвадже.

Но самое главное, он поведал об оружии.