Книга Тень «Пересмешника», страница 40 – Артём Март

Двор мечети оказался довольно просторным, а ещё умиротворённым местом.

Когда я прошёл под широкой аркой входа, то в глаза мне тут же бросилось большое дерево, растущее в центре двора. Могучий чинар с коротким, но толстым и очень бугристым стволом раскидал свои массивные древние ветви в разные стороны. Его где-то гладкая, а где-то бугристая кора пошла белыми пятнами от времени, а тень ветвей падала почти на весь двор. Листья же, зелёные, будто бы живые на ветру, тихо шептали, придавая атмосфере этого места умиротворённость.

В углу обнесённого с трёх сторон саманным, выбеленным дувалом двора я заметил небольшой рукотворный источник для омовения. В самом дувале, у мечети, были ниши для обуви.

В стороне сидели и молились какие-то старики. Дети тихо играли под стеной, под присмотром взрослых.

Муллу я нашёл под чинаром, сидящим на большом камне, которых под деревом было несколько. Он беседовал с каким-то молодым мужчиной-прихожанином. Видимо, давал ему совет.

Я осмотрелся. Казалось, никто не обращал особого внимания на советского солдата, зашедшего во двор. Сложно было сказать, так ли дела обстояли в действительности. Тем не менее, сохраняя внешне непринуждённый вид, я оставался настороже.

Когда мулла закончил, я спокойно направился к нему.

— Старший сержант Селихов, — улыбнулся мулла, встав с камня. — Снова здравствуйте.

— Здравия желаю, хаджи, — сказал я, обратившись к мулле по титулу.

— Не думал увидеть тут советского солдата. Они редко заходят в мечеть, — старик улыбнулся, отчего глубокие морщины вокруг его глаз и у рта стали ещё глубже. — Потому, без ложной скромности скажу, что я удивлён.

— Я пришёл, — достав Коран, завёрнутый в чистую ветошь, я аккуратно развернул книгу, — пришёл лично поблагодарить вас за вашу мудрость и благодарность нам и капитану Миронову. И принёс скромный подарок.

Я протянул ему неновый, но достаточно крепкий экземпляр Корана. Он был на русском. Чёрный, украшенный серебряной вязью, он нёс на себе своё название, написанное кириллицей.

— Как твое имя, молодой человек? — спросил мулла, осмотрев подарок в моих руках.

— Саша.

— Я благодарю тебя, Саша, за такой хороший подарок.

Старик принял книгу. Взял её в хрупкие, сухощавые руки.

— На русском языке, — прочёл он надпись на обложке. — Стыдно сказать, но такого экземпляра Священного Писания у меня ещё нет.

— Я рад, что теперь будет, — я сдержанно поклонился.

Мулла тоже ответил поклоном.

— Будем считать, что твой подарок — очередной кирпичик в пока ещё хрупкий мостик добрососедских отношений между нашими народами, Саша.

— Было бы славно построить крепкий мост.

Мулла погрустнел. Вздохнул.

— Думаю, ты и сам понимаешь, что, к сожалению, это пока невозможно.

— Понимаю. И всё же, после ночного пожара жители Айваджа, кажется, относятся теплее к советским солдатам.

Я намеренно произнёс эти слова немного неуверенно. Решил, что демонстрацией своих открытых чувств проще будет вывести старика на открытый диалог.

— Относятся. Но далеко не все. Разрешишь, я присяду? Мои колени уже не те, что в молодости.

— Конечно, хаджи.

— И ты садись, Саша. Вот сюда. На этот камень.

Старик опустился на большой гладкий камень. Я сел на такой же, вросший в землю почти под самым стволом могучего дерева.

— Я понимаю, — продолжил старик, — что сейчас, во благо всей общины, нам нужно существовать в мире с шурави. Люди, в действительности, хотят жить в мире. Хотят взращивать урожай и растить своих детей. Но многие не понимают, что добиться этого можно и другими путями. А не только оружием.