Книга Тень «Пересмешника», страница 118 – Артём Март

— Ну и… — Бычка совсем растерялся, стал водить взглядом от меня к старлею и обратно, — ну и что будем делать? Правда, шлёпнем его? Пленного?

— Никого шлёпать мы не будем, — покачал головой Муха.

Мальчишка, ожидая нашего ответа, уставился на старлея.

— Но тогда он ничего и не скажет, — пожал плечами Смыкало.

— Я советский офицер, а не палач! — вдруг обернулся к нему Муха. — И казнить никого не собираюсь! Я тебе что, полицай какой, а?

Смыкало помрачнел. Угрюмо отвернулся и ничего не сказал.

— Вот сука, а? — разнервничался Муха.

— Значит, просто задержим его и всё? — спросил Бычка, кривясь и ощупывая кусочек пластыря на ухе.

— Тихо! Я думаю! — снова зло бросил Муха.

Но тут душманёнок снова подал голос. Видимо, он спросил Муху о том, согласны ли мы на его условия.

Муха в сердцах что-то ему выкрикнул. Душман ничего не ответил и только ещё сильнее сжался, уставившись в землю отсутствующим взглядом.

— Ты ему отказал, — не спросил, а констатировал я.

— А что мне ещё было делать? — Муха повернулся ко мне, разводя руками. — Пообещать ему, что я его хлопну⁈

— Да, — твёрдо ответил я. — Но хлопать не обязательно.

Муха застыл без движения. Небольшие его глаза расширились от удивления. Потом он сжал губы.

— Сука… Не нравится мне всё это… — покачал головой Бычка.

— Другого, похоже, нам не остаётся. На кону жизнь целого взвода советских солдат, — сказал старлей.

— Вот именно, — кивнул я.

Муха долго смотрел на пацана. Потом снял с плеча автомат и отсоединил магазин, проверил патроны.

Когда это заметил мальчишка, то медленно, будто бы с каким-то усилием, приподнял голову. Посмотрел на Муху.

Тогда они заговорили на дари. Парень даже заставил старшего лейтенанта поклясться от имени всего взвода, что он исполнит свою часть уговора. Муха поклялся. И на его лице не дрогнул ни один мускул.

Только после этого мальчишка заговорил. Рассказ его оказался продолжительным. В ходе него Муха время от времени останавливал парня — что-то переспрашивал, что-то уточнял. А ещё — постоянно, с каждым словом мрачнел.

Когда мальчишка закончил, Муха поднялся.

— Он сказал, — начал Муха немного погодя, — что их осталось около пятнадцати или двадцати человек. На вооружении есть пулемёты и миномёт. Они укрылись в пещерном комплексе у подножия вон той горы.

Муха кивнул вдаль, на вершину, едва-едва выглядывавшую из-за скалистых камней верха правого горного склона ущелья, в котором мы находились.

— По его словам, километра три-четыре, не больше. Час-полтора пешком.

Муха проговаривал эти слова монотонно и жёстко. Даже как-то несколько отрешённо.

— Он говорит, что Учитель Веры там. А вместе с ним какой-то пакистанец, который руководит группировкой.

Бычка со Смыкало переглянулись, но никто из них ничего не сказал. Я тоже не торопился комментировать слова старлея. Я анализировал, думал. Прикидывал варианты развития событий.

— Они не отступают. И не отступят, потому что хотят отомстить, — Муха поднял взгляд и глянул на меня, — хотят отомстить нам за Айваджа.

— Нам, в смысле, советской армии? — удивился Смыкало.

— Нам, в смысле нашему взводу. Мне, — отрезал Муха.

На лицах бойцов отразилось недоумение.

— Но как? Но откуда они знали, что именно мы прибудем проверить потерявшееся отделение? — спросил Бычка, от удивления, кажется, совсем позабывший о своём раненом ухе.